--
--
--
В себя прихожу уже в палате. Глубокий вечер.
Система с раствором, бинты, гипс, фиксирующий корсет, и удивительная пустота в голове. Доигрался хер на скрипке, что скрипку отобрали, и придется теперь лежать на больничной койке. Все сделал правильно, нельзя было бросать детей, но и нельзя было бросаться в бой, потеряв голову. Теперь меня ожидает только скука госпиталя.
И тут, словно возражая моим мыслям о скуке, в палату врывается Карин, сверкая красными глазами.
-- О, семпай, вы пострадали! - вопит она. - Но я спасу вас! Вы должны укусить меня!
С этими словами она рвет на себе блузку, обнажая девичью грудь с набухшими розовыми сосками.
Заглянувший на крик в палату товарищ Кабуто сверкает очками, бормочет, что не будет нам мешать, и скрывается. Карин все еще стоит нараспашку, а я смутно ощущаю себя педофилом. Не дождавшись реакции, она начинает надвигаться, тыча соском, а я, не в силах отодвинуться, спрашиваю.
-- К чему все это, Карин?
-- О, семпай, моя чакра - целебна, и если вы укусите меня, то сразу излечитесь! Только кусайте, как следует, чтобы кровь пошла! - стонет красноволосая с самым томным видом.
Ну вот, еще и с садо-мазо оттенком. Вот уж нахрен.
-- Так, Карин, вызови сюда врачей и застегнись, - говорю строгим голосом.
-- Семпай меня не любит! - тут же воет она сиреной, и кажется, даже пускает слезу.
Вот по хорошему, надо бы ее сейчас успокоить и объяснить, что все в порядке, но ее чакра мне ничем не поможет, так как просто рассеется в пространстве. Надо бы, но что-то никакого желания это делать нет. И желания кусать эту недозрелую сиську тоже.
Вообще ничего не хочется, в мозгах и теле только опустошение.
Хвала магистрам, почти сразу приходит Шизуне и читает краткую лекцию на тему того, как нельзя лечить мою тушку. Затем она делает еще более благое дело и прогоняет эту надоеду Карин, которая все-таки запахивает одежду, но продолжает уверять, что ради любимого семпая так сконцентрирует чакру, мол, даже биджу позавидует, надо всего лишь вот укусить, как следует в правильном месте.
-- Что тут такое происходит? - спрашиваю у Шизуне на всякий случай.
-- Она и вправду хотела тебе помочь, - улыбается та в ответ. - Тут выяснилось, что она не только сенсор, но еще и может лечить своей чакрой, при непосредственном и очень тесном физическом контакте. Например, при укусах. Лечебная чакра передается вместе с кровью, правда тебе это не помогло бы. Да и Цунаде-сама уже занималась тобой.
-- Ага, понятно, - делаю в ответ глубокомысленное и понимающее лицо.
Вяло думаю об услышанном. Секс считается за непосредственный контакт? Или нужен секс с укусами опять же в садо-мазо стиле? Как вообще такое выяснили?
-- Выяснилось это случайно, - продолжает Шизуне, садясь на стульчик рядом. - Но теперь на нее строят планы и медики, и поэтому она постоянно появляется в больнице. Ну а тут паника вокруг тебя и Какаши, весь госпиталь вверх дном, Цунаде-сама появилась, ну и сама понимаешь.
-- Понимаю, чего уж там, - вздыхаю в ответ.
В самом деле, чего тут не понять? Спасение любимого семпая - цель номер один. Ну, в принципе, конносферически, будь она лет на пять старше, я бы с ней может и сыграл бы в медсестру и пациента, но сейчас? Там же нет ничего, а я не под воздействием Флёр, чтобы кидаться на такие детские прелести. Интересно, сама Карин вообще воспринимает сексуальный подтекст ситуации или просто из сисек чакра и вправду целительнее?
Ладно, сменим тему, а то меня уже несет куда-то.
-- Как там Какаши?
-- Жить будет, - поджимает губы Шизуне, - но пока что полежит без сознания. Итачи применил на нем мощное гендзюцу, и Какаши-сан провел в нем несколько дней.
-- Они же, ну пару секунд стояли друг напротив друга, не более?
