-- Снято! - разносится над долиной.
Но тут режиссер немного торопится.
Следует еще одна волнительная сцена, так и просящаяся на камеру. Пока Тен-Тен зеленеет, бормоча ругательства в адрес принцессы и шипя что-то про засосы с языком, а сам виновник шипения принимает поздравления от Гая, Хатаке Какаши приближается к принцессе и, с поклоном, протягивает настоящий ключ.
Коюки моментально все понимает, вспыхивает, но сдерживается и прикусывает язык.
Возможно, кто другой и получил бы головомойку, но только не Какаши, в свое время спасший ее. Интересно, Копирующий сразу учел такой психологический момент, получил подсказку из житейского опыта или оно просто так само получилось?
-- Мои извинения, принцесса, - говорит Какаши, - это было необходимо.
-- Я понимаю, - вздыхает Коюки, - и не сержусь. Проверим, что там искал мой дядя?
С этими словами она решительно подходит к уцелевшему пульту и втыкает ключ.
Вначале ничего не происходит, но затем раздается гудение, и долина немного вибрирует. Вертикальные стены стряхивают лед, оказавшись внезапно частями какого-то гигантского механизма. Не проходит и десяти минут, как выясняется, какого именно механизма. Казахана Соусетсу делал вовсе не оружие, и надо полагать, даже окажись у Дото оригинальный ключ, он бы очень сильно разочаровался в творении брата. Конечно, генератор тепла и сборщик солнечной энергии можно использовать как оружие, особенно если врагов помещать в фокус лучей, но уж больно громоздко таскать с собой конструкцию, достигающую километра в поперечнике и смонтированную на скальном основании.
Снег и лед в долине быстро истаивают, исчезают, журчат ручьи, стекаясь в озерцо в центре.
Над долиной появляется огромная голограмма -- запись, на которой мелкая Коюки, лет шесть-семь, в платьице и с бантами, трогательно запинаясь, рассказывает, какой она видит весну. Готов поклясться, эту запись отлично видно из столицы, и горожане сейчас смотрят, раскрыв рты. Подошедший Сандаю утирает слезу и бормочет что-то о вечной верности принцессе.
-- Мотор! - опять ревет режиссер, но операторы и без того ведут съемку, не прекращая.
-- Отец спрашивал у меня про весну, - внезапно говорит Коюки, прослезившись. - Спрашивал, хочу ли я ее увидеть? Теперь я понимаю, что он имел в виду! В страну Снега придет весна!
И как будто этого мало, над долиной внезапно появляется и зависает огромная радуга. Механизм-то понятен, испаряющая вода, вверху холодный воздух, конденсация и водяная пыль, дающая преломление. Все равно, что струей из шланга брызгать и смотреть, там всегда радугу можно увидеть, здесь просто масштабы в тысячу раз больше. Но настолько к моменту, что режиссер даже рупор роняет от восхищения. Ему явно грезится местный аналог статуэтки Оскара в трехметровую величину.
Ну, или говоря проще, лицо у него становится как у кота, сожравшего бочку халявной сметаны.
-- В бьякугане не видно радугу, - внезапно говорит сзади Нейджи.
Эти подкрадуны -- шиноби однажды доведут меня до нервного визга! И главное, нахрен сказал то? Решил пооткровенничать или чего?
-- Да плевать! - взвизгивает Тен-Тен.
Оглядываюсь. Тьфу ты, они там между собой трут, просто звуковой эффект такой, как будто стоят за спиной, а на самом деле метрах в двадцати.
-- Радуга, радуга, семицветная чакра, всем подавай смазливое личико! - ворчит Тен-Тен не хуже заправской бабушки. - Вот мне как быть?
-- Следовать своей судьбе, - рассеянно -- пафосно отвечает Нейджи.
Хищно-жадный взгляд Тен-Тен на Ли подсказывает, какой судьбе она хотела бы последовать. Но девочка тоже умеет сдерживаться, потухает, гасит эмоции и отвечает уже спокойным голосом.
-- Да, ты прав, Нейджи. Я знаю свою судьбу и буду следовать ей.
Взмываю в воздух, посмотреть, как там дела в столице.
Волны тепла идут из долины на окрестности, заставляя снег таять и растекаться бурными ручьями, а горожане вообще просто впадают в безумие. Срывают с себя все эти бесформенные теплые накидки и шапки, практически обязательную деталь местной одежды, и устраивают феерические танцы. Генератор работает без остановок, и, забегая вперед, уже вскоре страна Снега станет страной Весны, а саму принцессу в стране будут фактически боготворить.
Позже выяснится и цена за это, серьезные климатические последствия, но именно что позже.
Сейчас же горожане танцуют, ликуют, обнимаются и кричат хвалу Коюки. В проем ворот входят отряды Сопротивления, тоже спешившие всю ночь, но спешившие разумно, чтобы сохранить силы для возможной схватки. Узнав, что наши уже победили, что снег тает и весна идет, суровые воины плачут как дети, обнимаются с горожанами, кричат что-то радостное, в общем, еще никогда смена власти не приносила столько радости жителям страны.
Остается только тихо порадоваться за людей и их возможное теплое будущее.
В столице мы задержались на три дня.
