Дорога из Освенцима полностью

– Да, так это здесь происходит. И так же происходило со мной там. Меня прятали, чтобы офицеров нельзя было уличить в осквернении себя. Знаешь, каково это? Для тебя, твоих родных и друзей, всей нации – когда с тобой обращаются как с животным, которое отправят на бойню? – (Ханна отворачивается, ее лицо бесстрастно.) – А та женщина, утверждающая, что все обо мне знает, сообщила, почему она сама оказалась здесь? – спрашивает Силка.

– Да, я вытянула это из нее. Русские сказали, что не любят тех, кто доносит на других, когда об этом не просят, поэтому тоже послали ее сюда. Похоже, под конец вы все ослабли и стали набрасываться друг на друга.

– Никто не вправе нас судить, – стиснув зубы, произносит Силка. – Ты не знаешь, каково это было. У нас имелось лишь два выбора: один – выжить и второй – умереть.

Ханна тихо посмеивается. От возмущения у Силки двоится в глазах. Пора бы ей к этому привыкнуть. Люди придумывают собственную шкалу добра и зла, решая, куда тебя поместить.

– Но это ведь не все, да? – спрашивает Ханна, и Силка с недоумением смотрит на нее. – Ты и в самом деле хочешь, чтобы я рассказала другим – Йосе, Наталье, Ольге, Лене – о твоей роли в бараке смертниц?

Силка пытается не показать виду.

– Я так и думала, – говорит Ханна. – Скоро я скажу, что мне от тебя нужно, и ты мне это дашь.

И Ханна отходит от нее.

Силка смотрит на женщин, стоящих кружком в редкую минуту отдыха. Йося поворачивается и улыбается Силке. И та в ответ выдавливает из себя улыбку. Ей не хочется возвращаться мыслями в другое место, ей хочется жить сегодняшним днем, наилучшим образом проживая его вместе с новыми подругами. Она не хочет, чтобы Ханна все испортила. У Силки скручиваются внутренности.

Совсем скоро, проснувшись однажды утром, женщины видят иней на траве. Тягучий влажный воздух раздражает глотку. Силка здесь уже целый год. Летние косынки убираются, из-под матрасов извлекаются шапки и тяжелые ватники, пролежавшие там последние два месяца.

Похоже, Ханна еще не определила цену за молчание, но часто напоминает Силке взглядом или жестом о том, что ей известно. Силка уговаривает себя не поддаваться страху, что женщины узнают о ней.

Переход от осени к зиме происходит стремительно. Осенние дожди увлажняют землю и портят настроение. Вечерние прогулки по лагерю прекращаются, и женщинам снова приходится приспосабливаться к своей тесной компании.

Дождь переходит в снег с дождем, а снег с дождем – в снег. Постоянно темно.

Барак как будто уменьшился, чтобы не выпустить тайну, известную Ханне.

День, когда строят планы. День, когда думают о будущем. Большинство людей, но не Силка.

1 января 1947 года.

Сегодня впервые она записывает в карточке пациента:

Пациент идет на поправку, завтра ожидается выписка.

Она слышит слова, произнесенные врачом, записывает их, старается улыбаться при взгляде на мужчину, лежащего на койке перед ней. В глазах его слезы.

– Пожалуйста, еще немного. Можно я останусь еще ненадолго? Еще два, три дня. Я пока слаб.

Врач смотрит на больного без всякого сочувствия, потом поворачивается к Силке:

– Как думаешь, Силка? Разрешим мы этому чертову симулянту занимать койку, которой дожидается какой-нибудь хворый зэк? Или завтра же дадим ему коленкой под зад?

Силка научилась этой игре с ее участием, в которую любят играть некоторые врачи. Словно она – человек, решающий, оставить ли пациента еще на сутки в теплой больничной койке со здоровой пищей. Она также узнала, какие врачи могут согласиться на ее предложение оставить пациента еще на сутки, а какие сделают прямо противоположное.

Этот врач часто соглашается со словами Силки. Она расчетливо дарит дни больным и немощным, чего не могла делать в прежней жизни. Хотя во всех таких местах один человек выигрывает за счет другого. Комфорт одного человека, еда одного человека. Справедливости нет.

– Сегодня первый день Нового года. Может быть, в честь этого… – она бросает взгляд на карточку у себя в руках, – Георгий Ярославович получит от нас дополнительный день. Исправить в карточке день выписки на послезавтра?

– Исправь.

Врач уходит.

Силка бросает взгляд на плакат, висящий на стене. Улыбающийся рабочий на залитом солнцем поле. Освобождение через честный труд.

Она исправляет запись в карточке.

– Спасибо вам, Силка Кляйн, спасибо, спасибо. Вы ангел, ниспосланный с небес.

Силка подмигивает ему. На этот раз ее улыбка искренняя.

– Все хорошо, Георгий Ярославович, вы знаете, что я о вас позабочусь.

Подойдя к стойке, чтобы оставить карточку Георгия и взять другую, Силка видит Елену, которая все это время наблюдала за ней.

– Силка, у меня для тебя хорошая новость.

Силка снова улыбается. Но она боится спросить. Она ждет.

– Я разговаривала с главврачом и убедила его, что ты приобрела квалификацию медсестры.