Шон так и не рассказал о том, что случилось, и, боюсь, уже не расскажет. В любом случае то, что произошло в этот день, заставило его отказаться от наркотиков. Он сказал, что пальцем больше к ним не притронется. Теперь все будет хорошо!»
В комнате внезапно становится холодно. Нахлынувшие воспоминания стали разрушительным ураганом, опустошающим душу. Внутри не осталось ничего, кроме странной тяжести и обреченности. Иногда так хочется стереть прошлое и начать все заново. Или просто забыть обо всем. Но это невозможно, воспоминания будут преследовать вечно: бессонными ночами, минутами, когда ты остаешься наедине с самим собой и воскрешаешь всех своих демонов. Ехидный голос в голове произносит: «Думала, что сможешь забыть? Наивная! Это – твое пожизненное заключение. Ты не сбежишь от самой себя». Как я хотела бы ничего не чувствовать! Ничегошеньки… Сейчас это мое единственное желание.
Я с тяжестью на сердце кладу дневник в самый дальний угол, потому что не готова читать следующие строки, снова окунаться с головой в прошлое, связанное с тремя людьми: Евой, мной и Шоном. Здесь запечатлены наши поступки, эмоции и, возможно, ответы на многие вопросы. Они настолько личные… едва ли бы я согласилась на то, чтобы их кто-то читал.
Шон знает обо мне почти все, эти строки вряд ли удивили его. А я, как оказалось, ничего о нем не знаю. О его отношениях с отцом, о том, почему он пошел по скользкому пути, а затем свернул с него. Даже о причинах его ненависти ко мне я не догадываюсь.
Зачем он отдал мне этот дневник? Понимая, что я загляну в его прошлое, увижу его с другой стороны, которая скрыта от посторонних глаз. Увидел отчаяние в моих глазах в тот момент, когда оборвал последнюю ниточку, связывающую меня с Евой? Пожалел? Не верю.
Я вздрагиваю от пронзающей тишину мелодии телефонного звонка.
– Да?
– Ты не занята? – спрашивает Макс.
– Нет. Совсем напротив, – произношу я в надежде на то, что он приедет.
– Вчера полиции стало известно о пропаже маленькой порции цианистого калия в Кельнской лаборатории.
В мыслях сразу вспыхивает картинка: чьи-то руки подсыпают украденный яд в стакан…
– Спустя две недели?
– Десять граммов яда заменили молотым сахаром, поэтому в лаборатории пропажу заметили не сразу. Полиция уверена в том, что это сделала Ева.
Я со злостью бью кулаком о спинку дивана.
– Они не задумывались о том, как девочка могла пробраться в лабораторию, которая находится под охраной? А камеры?!
Послышался тяжелый вздох.
– Они были отключены.
Этого следовало ожидать.
Несколько секунд я не произношу ни слова, обдумывая услышанное.
Как это можно было провернуть? Иметь либо прямой доступ к лаборатории, либо незаурядные умственные способности. А скорее всего, все это в совокупности.
– Есть точное время?
– Ночь с двадцатого на двадцать первое.
– За день… Почему никто не увидел пропажу? Не обратил внимания на отключенные камеры?! Где, черт возьми, была охрана?!
– Элизабет… Уже ничего не изменишь.
Вдох. Выдох.
Макс прав. Нет смысла об этом говорить.
– Почему Кельнская? В городе две химические лаборатории.
– Значит, по каким-то причинам ему было проще взять яд там.
– Пришли мне имена работников и их родственников. Может, детей-подростков.
Я понимаю, что Максу будет сложно это сделать, но другого выхода нет.
– Не уверен, что получится. Ты же знаешь, Лиз, у меня нет прямого доступа к компьютеру отца.
Если есть хотя бы малейшая возможность, ее нужно использовать. Не понимаю его настроя.
– Макс, это действительно важно! Попроси помочь Эвана.
Парень Ло очень хорошо разбирается в компьютерах. Я думаю, он даже может стать неплохим хакером. Если раньше меня это пугало, то сейчас – совсем наоборот.
– Сбрось мне его номер.
– Хорошо. Спасибо, Макс.
– Я сделаю все, что смогу, – произносит он, и, выдержав небольшую паузу, добавляет: – Люблю тебя, Лиз.
– И я тебя, – отвечаю я машинально.
Я держу телефон у уха, слушая короткие гудки, и смотрю в пространство.
Кельнская лаборатория находится на окраине города, позиционируется как одна из лучших в области исследования металлов, использует сильные ядохимикаты.
Какую роль она играет? Зацепка или спонтанный выбор убийцы?
Нужно ждать, пока Эван достанет списки. И это ожидание мучительно…
Чтобы чем-то отвлечь себя, я достаю книгу, которую перечитывала уже много раз: «За тобою в пропасть». Я пробегаю взглядом по строкам, но мысли кружатся вокруг этой злосчастной лаборатории. Единственное, что может хотя бы на время отключить эмоции, – это гимнастический зал, спортивная форма и хорошая музыка.
Сегодня нет репетиции, стрелка часов показывает семь, но это меня не останавливает. Кроссовки и ключи от машины – это все, что мне сейчас нужно.
Иногда мне кажется, что я зависима от танца. Тренировки давно уже стали частью моей жизни, но до этого момента я не понимала, насколько сильно они на меня влияют. Помогают выплеснуть эмоции и обрести спокойствие, обрести гармонию с душой.
Как жаль, что только сейчас я осознала смысл слов, сказанных когда-то Евой:
«Танцуй – когда тебе плохо или хорошо. Выплескивай злость или преображай счастье».
