"Дьяволы и бесы, – мысленно прошептал Павилос, – да сколько же вас там?""Взгляд" камеры переместился давая сержанту возможность увидеть коридор бывший до этого за спиной Ирви. По меньшей мере три десятка конов толпились и громко переговаривались в дымном и полутёмном тоннеле. Там были представители всех каст: стражи, чтецы, плетельщики, пара ваятелей с усталыми лицами и даже Орри лейн Камша – единственный и неповторимый криптограф ладони, присутствовал собственной своей, выдающейся во все стороны, но особенно – вперед, персоной!"Что за…" – мысленный вопрос Дани остался без продолжения потому как Ирви вновь повернулся и сержант с первого взгляда на вновь открывшийся вид, понял причину происходящего.Комната, перед дверьми которой устроили бойню многочисленные техники и которую так беззаветно защищали, была довольно большой. Квадратное помещение, выглядевшее как вполне жилое и обустроенное с несколькими крупными вечнозелеными растениями по углам. Вдоль одной из стен располагались невысокие и короткие двухъярусные кровати, явно рассчитанные не на взрослых. Крохотные трехногие стульчики расставленные, казалось бы, безо всякого порядка, заполняли центр комнаты. У противоположной входу стены находились маленькие столики, заваленные всевозможными игрушками – мягкими по большей части, – а за столиками…Сердце сержанта сжалось от предчувствия надвигающегося кошмара. С экрана шлема на него смотрели десятки глаз. Заплаканных, испуганных, расширенных от переживаний, от непонимания происходящего детских глаз. Десятка три ребятишек в возрасте от трёх до пяти-шести лет, сбившись в кучу, прятались за столами и смотрели, смотрели, смотрели… Дани казалось, что они смотрят именно на него, что все эти дети видят его и их глаза молят о милосердии, молят о спасении, о том, чтоб всё это безумие кончился! Его, Дани Павилоса лейн Соломона, молят. О Бездна! Что ж тогда испытывают его бойцы находящиеся прямо там?..– Сержант, вы это видите? Что делать, сержант? Каковы ваши распоряжения? – в голосе стража ощущалось плохо скрытое напряжение.
Дани, встряхнувшись, бросил односложное: "Ждать" – и тут же принялся вызывать гроссмейстера Тиморениса. Он был уверен, – почти уверен! – какой именно ответ даст психопат Гермаген, но всё же надеялся, заставлял себя надеяться, что у его командира окажется в запасе пригоршня человеколюбия и сострадания. "Огонь и Тьма! – шептал про себя Павилос, беспрестанно посылая импульс-команды и непрерывно, монотонно, набирая личный код Гермагена. – Не может быть, чтоб гроссмейстер не понял бы ситуации! Он же сам отец. Он – поймёт…"
Дани отчаянно врал себе, и что хуже всего – прекрасно понимал, что врёт! Он уж успел в достаточной мере узнать своего нового командира, чтоб иметь хоть какие-то иллюзии относительно возможностей развития ситуации.
– Какого треклятого беса, Павилос? – голос Гермагена, совершенно внезапно ответившего чуть ли не на сотый вызов, ворвался в сметенное сознание Дани, точно компания пьяных матросов – в портовый бордель.
