– Не здесь, – тихим, ровным голосом проговорил Серапис и мягким кивком указал на ближайшую дверцу…
Гермаген плавно скользнул к двери и ударом бронированной ноги снёс её, точно она была картонной, после чего, перекувыркнувшись через голову, мячиком вкатился в комнату. Оказавшись внутри, он не стал немедленно подниматься, вместо этого застыл на одном колене и наставив дуло разрядника прямо перед собой дожидаясь распоряжений Александера. За его спиной Серапис также вошедший внутрь и, скрупулезно изучая комнату, оказавшуюся одной из лабораторий, медленно ворочал головой.
– Там, – после продолжительного молчания, проговорил ваятель, указав рукой на один из массивных металлических шкафов, занимавших всю дальнюю от входа стену.
– Ну наконец-то! – истерично взвизгнула совершенно лысая голова покоящаяся на средней полочке. Суматошно вращая глазами в попытке как можно лучше разглядеть своих спасителей, она беспрестанно щёлкала зубами и постоянно причмокивая. – Я уж думал вы про меня забыли, бросили! А я, между прочим, ещё не очищался после…
– Огонь и Тьма! – от изумления Гермаген совершенно опешил и, даже, чего с ним не происходило много, много лет, позабыл про свою всегдашнюю ругань. – Ты?! Какого сраного… – опомнился он через некоторое время, – …рожна ты тут делаешь, долбанный придурок?! Твоё место…
– Ты знаешь этого… это? – прервал тираду гроссмейстера Серапис, приблизившись к шкафу и указывая на сферу.
– Ещё бы! Как будто ты не знаешь. Это же наш драгоценный "Райнбор" – будь он трижды неладен! – сам мозгляк Суффо, собственной пустоголовой башкой!
– Я не пустоголовый! – возмутился фассор. Теперь, он, пусть и с опозданием, опознал пришельцев и очень, очень испугался.
– Фассор? – узнавание никак не отразилось на лице шанарет`жи, да и голос его ничуть не потеплел. – Почему вы находитесь здесь? Кажется, наш договор вполне недвусмысленно предписывал…
– Меня украли! – не дав договорить Александеру, пропищал Суффо. – Эти подлые, вероломные, недалёкие, корыстолюбивые…
– Замолчите, фассор, – словно удар хлыста прозвучал ровный голос ваятеля.
– И чего с ним делать? – по голосу гроссмейстера вполне отчетливо читалось что, будь его воля, судьба фассора оказалась бы отнюдь не счастливой. И Суффо, в те короткие мгновенья, когда его глаза смотрели в непроницаемое забрало шлема конфедерата – это отчетливо понял.
– Я не виноват, не виноват, клянусь Силой! Я всё делал, как мы договаривались! – истерично взвыл он. – Это всё Сикуро! Я и помыслить не мог…
– Помолчите, фассор, – вновь повторил Александер, тоном способным заморозить солнце. – В данную конкретную минуту я как раз решаю, стоит ли вам продолжать своё существование или же ваше дальнейшее бытие, как и в случае приснопамятного "Райнбора", – нежелательно. – Он помолчал, немного. – Возможно… будет лучше избавить вас от неудобств связанных с физическим бытием, – фассор попытался было что-то сказать, но ваятель одним лишь взглядом заставил того умолкнуть. – Помолчите, не усугубляйте своего и без того незавидного положения!
Фассор окаменел, будто некто невидимый выключил не только звук, но и все двигательные функции этого странного существа. Он только бросал умоляющие взгляды на конфедератов. Серапис бесстрастно размышлял, откинув голову и прикрыв глаза. Гермаген весьма недвусмысленно пошлепывал ладонью по прикладу разрядника. Его лицевой щиток прояснился, позволяя фассору "наслаждаться" видом хищного блеска в глазах гроссмейстера. "Будь моя воля, – читалось во взглядах, – ты не протянул бы и одного удара сердца, которого у тебя нет!"… Эта немая сцена, словно застыв во времени, длилась и длилась – или так только казалось обезумившему от страха фассору, ведь он отчетливо понимал, что и он сам, и все его люди, все программы, вся та громада, что называется "Проект Возрождение" – всё это в настоящую минуту находится на грани тотального уничтожения. В первый раз за все минувшие годы фассор искренне пожалел, что в своё время связался с Конфедерацией, а точнее – с той группой внутри филиала Валентиниана, коею ныне возглавлял стоявший напротив него ваятель.
