– Ндааа… – протянул здоровяк, мечтательно покачав головой и вздохнув. – Ах, какое было времечко. Мы тогда поначалу здорово натерпелись: эти бесконечные марши, сырость, холод – я, помнится, думал, что уже никогда не согреюсь. А ещё постоянные наскоки и засады! Ты не поверишь, но за время перехода наша когорта потерял народу больше, чем в самой битве. Правда, – тут он застенчиво хихикнул, – если уж говорить совсем откровенно, в самой битве мы не особо участвовали, так, в основном по резервам. Сам знаешь, ваша братия не особо-то любит, когда у них под ногами ополченцы путаются. Но всё ж подраться пришлось, это когда греммелы прорвались через правый фланг к нам в тыл. Ну и каша получилась: я такого в жизни не видывал, словно в огромном котле все, а всё равно – каждый сам по себе. Команды вроде идут, а никто их и не слушает, каждый за себя старается. Ну, оно и понятно – мы ж к такому не привычны. Одно благо, с нами тогда несколько прайдов эффов было, они-то и выручили, помогли кое-как отбиться, порядок навести…
– Только и полегли они там все до последнего, никто не уцелел… Помню, была среди них одна девчушка, по-нашенски если – лет двадцать ей было, не больше, Маарил звалась. Смешная такая, всё к нам, людям, приставала… как, мол, жизнь у нас идет да как с миром ладим… Славная была, светилась вся… она из них последняя на ногах держалась, когда пошел четвёртый, последний, вал греммелов.
Окончательно сникнув, Гаргарон вытащил из-под стойки свежую пивную кружку и, нацедив в неё из стоявшего под стойкой бочонка крепчайшего, судя по аромату, бренди чуть не по самую кромку, одним махом отправил себе в глотку.
– Такой вот она мне и запомнилась, – поставив опустевшую кружку на место, продолжил хотоллен. – Потом, уже после боя, мы нашли… то, что от неё осталось… изорванная вся, искусанная, а лицо – целое, и всё такое же светлое… жалко.
Не спрашивая разрешения, хоттолен поднял опорожнённую едва ли наполовину кружку путника и, выплеснув содержимое на пол, наполнил её бренди, после чего налил и себе:
– За память павших, – дождавшись, когда Безымянный присоединится к нему, провозгласил Гаргарон.
– Да минуют их души Бездну! – прошептал путник.
– И да обретут они вечный покой по ту сторону Вечности, – закончил ритуальную фразу хотолен, одним махом втянул в себя огненный напиток и, крякнув с натуги, прихлопнул пудовым кулачищем по стойке. – Ах, хороша водица, согласись, братец!
– Ничего… – приглушенно отозвался Безымянный, с трудом переводя дух после выпитого.
– Это я её тебе сватал вначале, – довольный реакцией гостя, сообщил хоттолен, – а ты всё отнекивался, как амазонка перед мужиком!
Довольный собственной шуткой, он широко разинул рот и захохотал, мгновенно позабыв о грусти.
– Так, а что тут у вас за история с бесами? – дождавшись, когда хозяин отсмеется, полюбопытствовал путник, видимо весьма заинтересовавшись этой историей.
– Да вишь какое дело, – хоттолен негромко хмыкнул и, почесав брюхо, приступил к рассказу. – Я тут сам виноват. Было дело! Лет десять назад остановился здесь путник, навроде тебя – тоже из-за гор дорожкой плёлся. Ну, въехал он, стало быть, покрутился, огляделся, а к вечеру, как компания собралась костишки метать – он к ним. Я в тот день, хоть и не любитель, а тоже пару раз тряхнул стакан. Ну вот, слово за слово, бросок за броском, и остались мы с ним – почитай, одни. А дело уж к рассвету. Играли-играли, он чуть не подчистую продулся. Ну, говорит, видать, плохо дело: и отыграться охота, и деньги надо поприжать – чтоб за комнату, да за стол со мной же и расплатиться! Я уж было совсем разомлел, стал денежки со стола сгребать, а он мне – погоди, говорит; есть у меня что проставить! И так глядь себе за плечо. Вылезай, – говорит. Я глазами хлоп-хлоп, гляжу – бес! Да такой здоровый – не поверишь – мне чуть не по грудь. Рожа злющая, глаза горят, того и жди – башку откусит, жуть. А этот путник так гордо на беса тычет и говорит – вот, мол, моя ставка. Я ему – на кой мне бес? А он как пустился в сказ, не, честно слово, такого брехуна сладкого – поискать! Знатно трепался, ничего не скажешь! Так он мне всё в красках расписал: и какой это помощник – все, мол, делает, и какой добрый да умный…
Безымянный, догадавшись, куда клонит хоттолен, разразился громким хохотом.
