– Работает, – обернувшись к застывшим от ужаса подельникам, удовлетворённо заявил белоголовый, не обращая ни малейшего внимания на своего бывшего наставника, разинувшего рот в беззвучном крике. – Я же говорил… Учитель никогда не ошибается!
Он вынул из потайного кармашка небольшой, сияющий серебряным светом медальон в виде птицы с распростёртыми крыльями висящий на тонюсенькой цепочке, и торжествующе потряс им.
– Нет… – задыхаясь, прошептал патриарх. – Не воз…
– Ой, да ладно вам, мессир, в вашем возрасте пора привыкнуть к неожиданностям! – светловолосый явно забавлялся. – Не поймите меня неправильно, – преувеличенно печально продолжал он. – Я бы с превеликой радостью остался и продолжил нашу занимательную беседу, но, увы, настоятельная необходимость требует моего присутствия в другом месте.
– И как ты намереваешься выбраться? – хрипло поинтересовался патриарх, лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации.
– Вы так любопытны, так вдохновляюще заботливы, – кривлялся вор. – Столь похвальное попечение о бывшем ученике, делает вам честь, мессир. Но не стоит тревожиться, мы покинем вас точно так же, как и пришли, – через старый туннель!
– Бред, – Аорон де Брасс-Тэрин сумел выдавить слабый смешок, прозвучавший на редкость фальшиво даже для него самого. – Старый туннель охраняет столько ловушек и сетей-стражей… там даже блоха не проскочит, не то что такая крыса, как ты!
– Ах, как вы любезны, как поэтично выражаетесь! – отвесив шутовской поклон и одновременно дав знак своим людям покинуть комнату, ответил светловолосый. – Используя вашу собственную речь – отвечу: блохам там и вправду будет тяжко, а вот нам – в самый раз! Ведь, право слово, мы, в ваших глазах, – меньше блох. Не так ли?
Большинство негодяев пришедших с белоголовым, испытав явное облегчение, уже покинули кабинет, задержался лишь невысокий, стройный, скорее даже тощий человек, двигающийся со скользящей грацией кошки. "Неужели эфф?! – пронеслась безумная мысль в мятущемся разуме де Брасс-Тэрин. – Но нет, нет, это невозможно!"
– Что с ним? – непередаваемо красивым, ласкающим слух голосом спросил оставшийся у светловолосого, указав на патриарха, а того – при звуках этого слишком прекрасного для человека голоса – вновь кольнула шальная мысль об "эфирной" природе незнакомца.
– Ничего, – враз ставшим холодным, как лёд на горных вершинах, тоном отозвался главарь. – Совершенно ничего, Кассель. Он нам не помеха. Тем более…
Светловолосый вяло махнул рукой. Вязь, сформированная с невероятной скоростью, проявилась и опутала сетью тончайших потоков изумлённого патриарха, коему ни разу в жизни не доводилось видеть столь стремительное "ваяние". Упав на колени от накрывшей его слабости, де Брасс-Тэрин всё же попытался связать форму "рассечения", но меркнущее сознание погасило в зародыше отчаянный жест.
Переступив распростёртое тело патриарха, светловолосый обернулся и окинул прощальным взором – в котором на миг промелькнула печаль – опустевшую комнату.
– До встречи, – прошептал он, обращаясь то ли к спящему патриарху, то ли к кабинету, и, не добавив ни звука, выскользнул за порог.
