Неподалеку, из-под нависающего над неприметной ямкой камня, выбралась крохотная изумрудно-зеленая ящерка, с коричневым спиралевидным узором на спинке. Её глаза-бусинки, безостановочно моргая в опасливом сосредоточении, остановились на сидящем человеке, решая: является ли он угрозой. Безымянный не шевелился. Его потертый, выцветший за долгие годы плащ висел мертвой, неколеблемой грудой тряпья, придавая его тощей фигуре сходство с каменным изваянием. Успокоившись, зверек стремительно порскнул прочь, отправившись по своим делам, быстро-быстро перебирая крохотными четырехпалыми лапками. Вот так же и он сам, подумалось Безымянному, точь-в-точь как эта ящерица: суетится, бегает, прячется, а стоит остановиться – появляется страх. Страх, что его обнаружат, поймают, выследят, затравят. Вечная настороженность, неспособность расслабиться, успокоиться – как же они угнетали. Только сейчас он понял, что уподобился зверю, что стремление выжить постепенно стирало его человеческий образ, превращая некогда живое лицо в омертвевшую маску. Да, инстинкт самосохранения помогал, оттачивал сноровку – но отнимал чувства, давал силы – но забирал эмоции. Он видел то, во что превращается. Там, в Тартре. Видел людей, бесстрастных и холодных убийц, с пустыми глазами как у Легионеров. Таким был Вархид – лишь перед самой смертью сумевший обрести себя былого. Таким был Кадо-стрелок – вся жизнь которого свелась к беспрестанной погоне за новой жертвой. Таким был Коротышка Чин – для которого гнев и ярость заменили все остальные чувства, превратив его в совершеннейшую и беспощадную машину смерти. Неужели же и ему, потомку древнего рода Александеров, уготована подобная же участь? "Земля Проклятых не кара и не судьба, Тартр – это кровь твоей души", – так говорили исконные обитатели тех мест. "Он забирает всё и ничего не предлагает взамен", – добавляли те, кому уготовано коротать свой век в Запределье, во искупление грехов.– И к чему вы всё это рассказываете? – с трудом прервав цепочку безрадостных рассуждений, обратился к технику Безымянный.
– К тому, что… Видите ли, Конфедерация ведь действительно уничтожила всех техников, всех до последнего.
– Не понимаю, а это-то при чем здесь? Весь этот бессмысленный… – Безымянный смолк на полуслове. Мгновение потребовалось ему, дабы в полной мере осознать весь смысл сказанного. – Погоди-ка… Если всех техников перебили… То кто же ты тогда такой, Бездна поглоти твою Душу!
– Я техник, – просто сказал Ви`ател, чем привел своего спутника в ещё большее недоумение и раздражение.
Он последовал примеру Безымянного и примостился на ближайшем окатыше, легко подогнув под себя ногу.
– Полагаю, мне следует объясниться чуть более… детально, – проговорил Ви`ател, уставившись в землю.
– Да уж, не помешает! – немедленно откликнулся Безымянный, и трудно было разобраться, чего в его словах больше – любопытства или раздражения.
