Ближе к вечеру техник чуть снизил скорость и принялся внимательнее оглядывать окрестности в поисках подходящего для ночевки места, каковое и было обнаружено в зарослях терновника и черемухи, имевших небольшой просвет, выводящий к крохотному закутку, свободному от окружавших его кустов. Это ночь прошла почти точно так же, как и предыдущая, за исключением того что Безымянный и Ноби не остались без ужина. Наступивший за ними день также мало чем отличался от вчерашнего. Как и следующий. Дорога без конца, дорога в никуда, в неизвестность…
Все дни знакомства Безымянный присматривался к технику, тщательно анализировал короткие, малоинформативные фразы, что тот бросал время от времени, пытался изучить поле, окружавшее щуплую фигурку существа. Результаты наблюдений, сформировавшиеся в некую общую картину к исходу шестых суток, преизрядно его удивили и ещё больше насторожили. Главным оказался неожиданный вывод, что странное отсутствие каких-либо проявлений энергии Бытия является для техника не естественным состоянием, а, скорее, неким подобием защитного кокона, скрывающего за непроницаемой тьмой пустоты… Он так и не смог в полной мере заглянуть за этот покров, но даже того, что он рассмотрел, оказалось достаточно: искривленные, необычные, но всё же вполне "человеческие" энергетические потоки. Такого просто не могло быть! Все хроники утверждали, что техники всего лишь машины, а у машин по определению нет и не может быть свойственных живым существам энергоконтуров. Ещё одна тайна. Он решил пока не говорить спутнику о своих подозрениях и дождаться более подходящего момента.
Ви`ател вел их извилистым, как след змеи, путем, петляющим то к востоку, то к западу но, тем не менее, в основе своей не меняющимся и лежащим на юг. В коренные земли филиала Валентиниана. Безымянный возвращался домой… И хотя до центральных регионов было всё ещё далеко, влияние приграничья ощущалось всё слабее, сменяясь обыденной, мирной картиной ничем не тревожимой жизни, пусть и лишенной человеческого присутствия.
Поход их завершился на девятый день со времени выхода из Штормскальма, и произошло это совершенно внезапно. Ви`ател ни словом, ни жестом не предупредил Безымянного, что они приближаются к цели перехода, вместо этого, когда до полудня оставалось около часа, он просто замер на месте посреди странного, довольно большого поля:
– Вот мы и пришли, – провозгласил он, остановившись возле нескольких округлых, словно бы обкатанных водой, валунов в рост человека, образовывавших некую обособленную группу, как бы отгороженную от остального пространства своим внешним видом и нелепой формой. Он довольно покивал головой сам себе и, разведя руки в жесте гостеприимного хозяина встречающего долгожданного гостя на пороге дома, провозгласил: – Пришли!
Безымянный, насупившись, огляделся по сторонам: искривленные, изуродованные деревья с перекрученными, будто старческие суставы, ветвями; клочковатая, низенькая трава, разбросанная чахлым, беспорядочно-пестрым ковром на истерзанном и перепаханном покрывале буро-коричневой земли с бегущими в разные стороны паутинками-нитями непонятных, бледно-серебристых прожилок; выщербленные, покрытые частыми корявыми оспинами камни, словно бы от нечего делать разбросанные и вдавленные в почву в самых, казалось бы, неподходящих местах. Такой же самый пейзаж сопровождал путников на протяжении всего нынешнего перехода, да и вчерашний, надо заметить, не сильно от него отличался, разве что уродство было не столь очевидным и бросающимся в глаза.
Вздохнув, Безымянный обратил взор на техника и, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение, поинтересовался:
– Пришли. Осталось понять куда?
– О, это весьма любопытное место! – загадочно улыбнувшись уголками губ, провозгласил техник. – Место утраченной памяти и забытых мифов. Сакральное, в некотором роде, место. Здесь тесно переплелись прошлое – далекое и не очень – и настоящее. Даже будущее пустило сюда глубокие корни! Будущее, возможное пока лишь как надежда, мечта о вероятности, к каковой стремишься всем сердцем, всей душой… и в которой отказывает себе разум, вынужденный ограничивать себя жестокими рамками в тщетной попытке избежать пагубных реалий окружающей действительности.
Александер помолчал некоторое время, ожидая дальнейших пояснений. Но их не последовало. Отчаявшись получить хоть какие-то дополнительные сведенья, он выругался сквозь плотно сжатые зубы и задал технику вопрос, который тот, очевидно, ждал:
– И что же это за место такое? – бесцветным тоном выдавил он.
