— Я понимаю ваше беспокойство, лейн Александер, — женщина-техник вплотную подошла к Безымянному и, положив руку на его плечо, заставила умолкнуть, заставила посмотреть себе прямо в глаза. — Но всё будет совсем не так, как вы себе представляете. Не будет ни долгого пути, ни тяжелого возвращения. Я гарантирую вам, что эта работа не отнимет у вас больше двадцати дней…
— Двадцати дней?.. — человек смолк на полуслове, озаренный внезапной догадкой. — Стинеры! Конечно же… Только сразу предупреждаю, — Безымянный деловито прищурился, прикидывая про себя сроки, — мне потребуется не меньше суток для разблокировки моих имплантов…
— Не стинеры, — женщина-техник качнула головой и улыбнулась той самой, доводившей Безымянного до белого каления, таинственной и всезнающей полуулыбкой. — У нас есть свои способы перемещения, отличающиеся от тех, что использует Конфедерация, но не менее эффективные, лейн Александер, смею вас уверить.
— Хорошо, — Безымянный постарался произнести это слово насколько можно ровно, бесстрастно… Ах, как же он устал от этой вечной недоговоренности, неопределенности.
— Есть ещё кое-что, лейн Александер, на чем мне хотелось бы заострить ваше внимание.
А`Ани напряженно уставилась на трехмерную модель, плавно вращающуюся над столом.
— И что же это? — несколько натянуто поинтересовался человек.
— Дело в том… — женщина-техник слегка смутилась. — Я понимаю, что конфедераты привыкли решать определенные проблемы весьма… решительно — скажем так. Но в тех условиях, в которых вам предстоит работать, есть некоторые вещи, которых нельзя допускать ни при каких обстоятельствах.
— Повторюсь, — Безымянный раздраженно повел плечами. — Что это?
— Вам ни в коем случае, ни при каких условиях нельзя убивать!
От нелепости прозвучавшего требования Безымянный вначале онемел, а потом нервно хихикнул:
— Да вы в своем уме? — губы его растянулись в тонкой насмешливой улыбке. — Я что ж, по-вашему, самоубийца? В таких делах, как ваше, без ликвидаций, как правило, не обходится. Вы же не дети, сами всё прекрасно понимаете! Или вы полагаете, что этот Суфф не охраняется?..
— И, тем не менее, я продолжаю настаивать, — тон женщины оставался бесстрастным, но в глазах на мгновение промелькнул гневный огонек. — Никаких убийств!
— Милосердие к врагам? — Безымянный уже перестал удивляться, лишь обреченно качал головой.
Женщина тонко улыбнулась — зеркальное отражение улыбки Безымянного.
