Потоки, заполнявшие энергией форму «Свейнт», обнаруживались автоматически. Безымянный практически не прилагал усилий для создания плетения: оно было доведено до степени рефлекторного и творилось будто бы само по себе, именно так, как учил старик Нориан. Он потратил десятки часов и сотни литров крови своих учеников, но смог в итоге добиться от них полной отдачи. Он сумел научить их плести «Свейнт» в любом состоянии: избитые, измученные голодом, дуреющие от жары или издыхающие от холода, с разорванными руками, исполосованным брюхом, с кружащейся от постоянного недосыпа головой — не важно! Любой, кто прошел безжалостную и не знающую пощады школу младшего наставника избирающих Нориана Ганзаки лейн Камичи, мог создать «Свейнт» и тем самым на несколько часов избавить своё сознание от боли. Любой боли!
Свейнт не умел исцелять, это плетенье не способно было остановить кровь или залечить рану. Все, на что оно годилось, — убить ощущение. Да, за подобное приходилось расплачиваться. Безымянный видел, как умирали от ран те, кто лишь миг назад фонтанировал жизнью, купленной Свейнтом. Это был риск, оправданный, а в исключительных ситуациях и попросту необходимый. Но всё же риск.
Форма наполнилась потоками, запульсировала энергией, ожила. Александер покинул обманчиво-прекрасное и чарующее пространство Ми`ру и вернулся в реальность, вытащив вслед за сознанием и Свейнт. Плетенье тут же, стоило только ему миновать незримый порог явленного мира, оплело своего создателя и, проникнув в мозг и нервную систему, заглушило все сигналы, посылаемые плотью.
Безымянный встал и, нарочито шаркая подошвами по полу, несколько раз прошелся туда-сюда. Никаких болезненных ощущений! Они появятся — позже, когда он, выбравшись и вернувшись к заказчикам, снимет с себя морок Свейнта — если, конечно, вообще выберется! Вот тогда-то, изувеченные стопы припомнят ему все издевательства! Но это будет потом — если потом будет. Сейчас же гораздо важнее другое: как можно скорее спуститься вниз и разыскать фассора.
А для этого нужно разобраться с техником.
Уложив пленника на койку лицом вниз, Безымянный связал ему руки собственным ремнем — жаль, хороший ремень, почти новый! — а ноги — распущенными на полосы рукавами куртки. Для надежности он также покрепче перетянул руки у локтей и ноги в коленях. Получилось на вид вполне надежно. Подергав путы, Александер убедился, что те и вправду вполне себе нечего, крепкие, может и продержатся сколько надо. Под конец он заткнул дрыхнущему технику рот куском рубашки и на всякий случай перевязал его остававшимся от рукава лоскутом.
Вот теперь можно и в путь!
Вниз, вниз, вниз и снова вниз. Безымянный спускался всё ниже, всё глубже погружаясь в мрачное нутро инстайта 212 — именно мрачное, поскольку чем больше этажей комплекса оставалось позади, точнее наверху, тем темнее становилось вокруг: то ли техники экономили энергию, то ли… Человек не знал, то ли — «что». Не знал и не хотел знать, поскольку ему вполне хватало и того, что он уже узнал о своих «противниках». Он даже в какой-то мере был благодарен царящей полутьме, ведь она поглощала краски, сглаживала углы и не давала в полной мере рассмотреть то, что скрывали недра инстайта… Видят предки, он-то наивно полагал, что успел в достаточной мере познакомиться с культурой этого странного народа, он думал, что соплеменники А`Ани иВи`атела перестали быть для него абсолютной загадкой… Как же он ошибался!
