Немногие техники, оказавшиеся во время начала штурма рядом с входом и попытавшиеся выстроить хоть какое-то подобие обороны, были в буквальном смысле сметены наступающей волной конфедератов — так же, как и у других, дополнительных проходов в лабораторию. Безымянный видел, как разлетаются на тысячи кровавых ошмётков тела, разорванные боевой вязью или же сосредоточенным огнем излучателей и пульсаров. Лишь двум или трём из обороняющихся «повезло»: они просто замертво рухнули на пол, не получив ни малейших видимых повреждений, — это было «тихое» убийство. Способ «работы», используемый только самыми опытными ваятелями — теми, кому уже нет надобности что-то доказывать окружающим и самим себе. Мастерами, предпочитающими не эффектность — но эффективность. Безымянный даже сумел разглядеть того ваятеля, кто стоял за «тишиной» — или ему так показалось: невысокий, полненький, с мягкими чертами лица и совершенно лысый — тот излучал, даже на расстоянии, некую ауру уверенности и спокойствия. Настоящий боевой ваятель, гордость Конфедерации, её идеал… Когда прорыв был полностью осуществлён и привратный покой оказался всецело в руках конов, тот самый ваятель взглянул прямо в камеру слежения, на один краткий миг его взгляд пересекся со взглядом Безымянного, и кон, казалось, смог почувствовать смотрящего на него через экран предателя: выражение лица чуть изменилось, утратило некую толику безмятежности. А затем экран погас — одна из сотен ячеек-сот опустела, превратившись в подобие омертвевшей глазницы с вырванным из неё глазом.
Никакой централизованной или хоть сколько-нибудь упорядоченой обороны не было — у техников просто не оказалось времени, чтобы суметь хоть как-то выстроить защиту. Как, собственно, и наступления — вскоре после эффектного массового прорыва, рассыпавшегося на множество мелких автономных тактико-поисковых групп. Коны преследовали противника и зачищали пространство, комнату за комнатой, коридор за коридором, этаж за этажом — неспешно, планомерно, эффектно. Техники неумело, но отчаянно оборонялись, пытаясь не пропустить конфедератов и не дать им пробраться вниз, к сердцу их мира: собственно лабораториям и жилым комнатам, где прятались остававшиеся ещё в комплексе дети. Получалось у них, откровенно, — так себе. Они гибли, гибли и гибли, по одиночке и целыми группами сраженные дротиками пульсаров, испепеленные плазменными шарами излучателей, разорванные ультразвуковыми волнами пушек или, попав под тонкоматериальные удары плетельщиков и ваятелей — разницы не было. Они гибли! Лишь изредка кому-то из них удавалось захватить с собой на другую сторону реальности кона или даже двух. Но этого было явно недостаточно, дабы остановить массированное вторжение. К тому же конфедераты привыкли считали своих павших только после битвы и никогда не заботились о потерях во время боя. Защитные кластерные системы оказались более эффективны, вернее — могли бы оказаться эффективны, если б техники не расположили их в таком бессистемном порядке. Слабые световые и звуковые пушки и турели, установленные на входах и в ключевых узлах пересечений коридоров в любом случае доставляли бы конам, снаряженным в тяжелую боевую броню столь мало беспокойства, что о них и вовсе можно было не поминать; но вот тяжелые пульсары с взрывной начинкой дротиков — эти защитные платформы могли бы если и не остановить атакующий вал то, по крайней мере, здорово его притормозить, дав тем самым, жителям комплекса время на эвакуацию или же позволив нарастить порядки и глубину своей обороны внутри комплекса.
Но этого не произошло. Немногочисленные пульсары были, в основной своей массе, сосредоточены на нижних этажах, защищая подступы к лабораториям, производственным и энергетическим блокам и не могли принять участия в первичном оборонительном бою. А в последующем от них и вовсе не будет толку. Безымянный подозревал, что такая схема расположения имела смысл в том случае, если бы речь шла о попытке захвата, если бы, например, конкурирующий клан техников попытался атаковать и занять само здание лаборатории. Но в том-то и дело, что сейчас речь идет не о захвате! Конфедераты просто не станут прорываться в защищенные секторы — они оцепят их, зачистят территорию вокруг, а затем вызовут ваятелей, после чего любая попытка сопротивления превратится в одностороннюю резню. У последователей Сикуро не было шанса изначально, не против ваятелей. Если бы на штурм отправилась обычная штурмовая «рука» — даже тяжелая, — шансы могли бы существовать. Но не сейчас.
