Людей в городе оказалось куда больше, чем он мог себе представить! И людей самых разных. Город был набит битком и трещал, как переполненная бочка, от заполнившего его гомона и говора десятков наречий. Тут и там в толпе мелькали фиолетовые наряды «боевых стражей» конов, зеленые — «чтецов», попадались алые и голубые форменные одежды «следящих» и «плетельщиков», встречались даже ярко-оранжевые балахоны «криптографов» хотя последних можно было пересчитать по пальцам, но один факт того, что эти затворники вылезли из своих лабораторий и библиотек и присоединились к другим конам — изумлял, и будоражил воображение. Правда и это было только началом: семь аквил! Он насчитал представителей целых семи филиалов! Здесь были и Джарекцы с иссиня черными ритуальными щитками на запястьях обоих рук; и Чины, укутанные в оранжевые короткие плащи; и Франтианцы с бьющими по ляжкам ножнами церемониальных мечей Та`а. Катекианцы… Безымянный скрипнул зубами от внезапно проявившейся досады и раздражения, впитавшихся в его плоть с молоком матери… Ближайшие соседи и заклятые друзья Валентинианцев — филиала, к которому раньше принадлежал и сам Безымянный — Катекианцы были… не самыми желанными гостями в землях Валентинианцев. Мягко говоря! Слишком много взаимных обид и недопонимания, слишком много крови и смертей, слишком много непримиримых разногласий давным-давно окрасили отношения между двумя филиалами в мрачные цвета и год от года они становились все темнее. Дошло до того, что жителям двух филиалов запрещалось появляться на территории оппонента без обязательного гласного надзора.
Но отчего же тогда в толпе, с тревожащим постоянством, мелькали удлиненные книзу, огромные ярко-красные наплечники из чистого лунного серебра, напоминающие своим видом каплю крови или слезу. Эти наплечники являлись отличительным знаком конфедератов Катека таким же, как и сияющая золотом треугольная эмблема с катящимся колесом трискеля на груди у любого Валентинианца находящегося на службе.
И отчего в людском коловращении повсюду виднеются скромные серые хламиды рыцарей храма, редко когда направлявших больше двух своих адептов в один и тот же город одновременно?
Мимо Безымянного прошел удивительно красивый мужчина, с бледной, почти прозрачной кожей, под которой отчетливо проступала тонкая сеть голубоватых кровеносных сосудов — создававших видимость причудливой татуировки, — с и кипенно-белыми волосами, стянутыми на самой макушке в «конский хвост». Рядом с ним шествовали, иначе не скажешь, две на удивление похожие друг на друга девушки или женщины — Безымянный всегда с трудом определял возраст эффов, — двигавшиеся с невероятной грацией и изяществом, превосходящими возможности даже самого подготовленного человека, даже Темного. Их щемящая душу красота и утонченность, как всегда, привлекала многочисленные взоры, и не один мужчина тяжело вздохнул, провожая взглядам эту удивительную пару.
Невероятно… Безымянный в недоумении покачал головой: такого разнородного сборища можно ожидать от столичного города или крупного торгового центр где-нибудь в самом центре филиала, но уж никак не от захолустного пограничной крепости, пусть и легендарной, но всё же не настолько уж значимой!
Ещё больше, чем бесчисленные толпы пестро разодетых людей, его поразила частота, количество и разнообразие информационных сетей и немыслимая смесь энергий и сил, ощущавшиеся практически на вещественном уровне во всем и на всем. Такого безумного хоровода вязи и плетений он не ощущал со времен своего ученичества в академии, и даже тогда в шальном разгуле неопытных «избирающих» присутствовало некоторое упорядоченное начало, пусть и не явное, но тем не менее строго контролируемое наставниками. Здесь — не было никакого порядка. Совсем. Лишь беспорядочный вихрь противоборствующих и наслаивающихся друг на друга сил, ограниченных только возможностью творцов изменений. Неужели совет города совершенно не контролирует степень и концентрацию энергетических проявлений?
Погуляв по окраинам и немного попривыкнув к сутолоке и гаму, царившим в городе, Безымянный решил, что не стоит затягивать с поисками ночлега, тем паче что и день уже перевалил за середину, и потому принялся заходить во все хоттолы, встречающиеся на пути, выискивая, где бы подешевле остановиться.
