Ругая самого себя за излишнюю чувствительность — в конце концов, это не его личная блажь, приказ есть приказ, раз его дали надо выполнять! — он направился прочь от суетящихся конфедератов, приступивших к исполнению его приказов. Приблизившись к противоположному краю поляны, отгороженному небольшой лиственной рощицей, младший сержант Павилос остановился возле тела мужчины, с тонкими светлыми усиками и татуировкой в виде паука на левой щеке. Удостоив оный лишь одним, мимолетным взглядом, он переключил всё внимание на своих людей, рассыпавшихся по поляне в поисках следов, способных пролить свет на произошедшее. Дани, насупившись, следил глазами за мелькающими фигурами в темно-зеленой броне, то и дело ныряющими в лесные заросли или же снующими возле разбросанных безо всякого порядка тел, среди развалин стоянки, и монотонно перекатывал во рту кусочек пропитанного коньяком табака. Со стороны могло показаться, что сержант ни о чем не думает и ничто его не заботит — до того праздным и беспечным был его внешний вид — но на самом деле разум его непрестанно работал, и мысли носились с невообразимой скоростью, взвешивая и сопоставляя обнаруженные факты с теми крохами информации, что удалось вытрясти из официального направления на задание и недомолвок гроссмейстера Сениса. И ещё его мучило странное чувство, что он упускает нечто очень важное. Нет, это не касалось его задания и в то же время странно пересекалось с ним. Что-то очень нехорошее происходило прямо здесь, прямо сейчас. Что-то такое, что он обязан, был понять, предугадать. Так, словно что-то…
Незначительные факты, маленькие нюансы и крошечные детали соединялись и, словно части распутанной головоломки, с громоподобным треском вставали на отведенные места. Дани стремительно повернулся и уставился в глаза трупа, возле которого стоял. Вот то, что не давало ему успокоится всё это время! С застывшего, окоченевшего лица, облепленного мошкарой, на него смотрели абсолютно чистые, не замутненные поволокой смерти ярко-зеленые глаза, каких не бывает у людей.
Воздух с шумом наполнил легкие. «Только бы не опоздать!» — успела проскочить паническая мысль.
Окостеневшие пальцы «мертвеца» впились в ногу сержанта чуть повыше щиколотки с зубодробительной силой и, дернув в сторону, опрокинули его с легкостью урагана, сметающего пух.
Столкновение с землей вышибло из груди весь воздух, набранный для предупреждающего крика, но в нем уже не было необходимости. По всей поляне, внезапно и одновременно ожившие мертвецы поднимались на негнущихся ногах и набрасывались на опешивших людей, заледеневших от испуга.
Самого Павилоса спасли тренированные рефлексы. Оказавшись на земле, он не стал пытаться немедленно встать на ноги, наоборот, — позволил инерции полностью подчинить себе его тело и откатился как можно дальше от ожившего мертвеца. Оказавшись вне пределов досягаемости твари, Дани подогнул под себя ноги и одним плавным движением выпрямился, успев при этом вытащить из-за спины излучатель. Пятясь, сержант выстрелил в наступающее существо и тут же отпрыгнул в сторону, уходя с линии атаки.
Плазменный сгусток насквозь прошил труп, оставив после себя дымящуюся дыру в животе, диаметром с фалангу пальца, и повисший в воздухе смрад сожженной плоти. Выстрел потребовал от гроссмейстера столько энергии, сколько в другое время отняла бы беспрерывная получасовая стрельба, но что самое скверное — он никак не отразился на мертвеце, даже не замедлил его! Тварь наступала, перемещаясь стремительными рывками — по-птичьи резкими и торопливыми. В этих движениях, казалось, напрочь отсутствует последовательность: отдельные части тела действовали в разнобой, сами по себе, не образуя того плавного рисунка, что характерно для любого живого существа. Но, несмотря на это, чудовище было очень резвым, и только многолетние тренировки позволили сержанту избегнуть сулящих смерть объятий твари. Извернувшись и отпрыгнув на несколько шагов влево, он сконцентрировался и послал в мертвеца короткую очередь из трёх плазмоидов, на этот раз метя в грудь, в область сердца — чем Бездна не шутит, может и получится? Ведь должны же быть у этой гадины уязвимые места! Не получилось. Продырявленная, точно дуршлаг грудная клетка с обуглившимися осколками ребер да ещё более нестерпимая вонь — вот и весь результат!
— Так дело не пойдет, — тихонько прошептал Дани, даже не замечая, что начал говорить сам с собой вслух. Он отчетливо понимал: ещё десяток-другой выстрелов — и проклятая пушка выкачает из него столько энергии, что останется только лечь и помереть. Хуже того, гарантии, что этот самый десяток-другой плазменных сгустков доконает мерзкую гадину, не было никаких. Нужно немедленно что-то предпринять, что-то очень действенное, иначе и ему и его людям несдобровать.
