— Мы почти на месте, — сухо проговорил он низким голосом, оставив в стороне предисловия и словесные изыски. Перед кем ломаться-то, перед своими? Теми, с которыми не один десяток лет оттрубил у границы? — До цели осталось не больше мили, значит, объявляется повышенная боеготовность для всех! Мы не знаем, что ожидает нас. И потому готовиться надо к худшему. Толик, — обратился он к одному из трех «чтецов», вооруженных пульсарами, безошибочно опознав того даже в доспехах, — бери своих и проверь место. Если все чисто — отправь за нами. Чедр, ты идешь к основной группе, приведи ребят сюда и постарайся сделать все, чтоб они не шумели, как стадо беременных греммелов. Я с остальными пройду немного вперед, но ты не тащи всех прямо за нами, оставь их здесь, а сам присоединяйся к нам вместе с Серафимом. Всё, — он стукнул себя по бедру кулаком, — начали.
Разведчики бесшумно исчезли, растворившись среди хвойной зелени, словно призраки. Они отправились к месту, называемому поляна Мууша, что и являлось целью их отряда. Чедр — известный весельчак и острослов — тронулся в противоположную сторону, где на расстоянии примерно полумили от места их нынешнего пребывания расположилась в ожидании приказов оставшаяся часть ладони. Сам Павилос вместе с шестью другими бойцами неторопливо двинулся вслед за разведчиками, попутно восстанавливая в памяти данные ему руководством указания и пытаясь понять: чего, собственно, хочет от него и его людей Патриархат.
Действительно, разобраться в инструкциях, переданных через Акима Сениса, было не легче, чем отыскать девственницу в Валлане. С одной стороны, ему приказали провести обычную рейдовую операцию в районе поляны Мууша, не упирая на детали — так значилось и в официальном приказе по цитадели. С другой… В том-то всё и дело! В личной беседе гроссмейстер Сенис предупредил, что в означенном месте ему может встретиться неустановленный отряд неопределенной численности, в случае обнаружения коего Павилос обязан приступить к немедленной ликвидации всего личного состава этого неведомого отряда — ни примет, ни особенностей ему предоставлено не было, а с такими первоначальными установками вполне можно перестрелять половину Тартра. А дальше и вовсе начиналась неразбериха! Ему также вменялось в обязанность захватить пленных в количестве не меньшем, чем пятеро, и, что самое нелепое — все вещи, обнаруженные у неизвестного отряда, должны были быть тщательно сохранены (вплоть до нижнего белья!) и немедленно доставлены в цитадель вместе с пленными. Ну и как прикажете это всё понимать? Но руководству и этого было мало! Ведь в случае отсутствия какого-либо отряда на поляне Мууша Павилос обязан был обыскать весь прилегающий к этому месту регион и отыскать любые следы неведомой группы, после чего отправиться за ними вслед при соблюдении максимальной степени секретности. И вот что всё это значит?
Дани очень не любил такие вот задания, называя их про себя «поди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что». А уж если выполнять их приходилось в Тартре, то нелюбовь эта обострялась до степени хронической ненависти, переходящей в мигрень, усугублявшуюся осознанием собственной малозначимости: ведь ему даже не пытались объяснить целей и смысла происходящего. В свои семьдесят три года Дани всё ещё оставался младшим сержантом — а на что ещё мог уповать безвестный отпрыск основной ветви рода Соломонов? — и надежды, что когда-нибудь судьба его изменится к лучшему, давно развеялись, словно вонь от утренних газов. До выхода в почетную отставку ему оставалось ещё целых двадцать семь лет, если, конечно, удастся прожить их, сохранив голову на плечах. Да и потом лучшее, на что он мог рассчитывать, — скромный домик в какой-нибудь глуши и вечное ворчание нелюбимой жены, перемежающееся привычными упреками, что он так и не сумел сделать карьеры! Завидная перспектива!
От безрадостных размышлений о собственной неудавшейся жизни Павилоса отвлёк Карим — один из ушедших вперед «чтецов», внезапно вынырнувший из-за деревьев. Неужели прошло так много времени и разведчики успели не только обследовать поляну, но и вернуться?
Павилос уже открыл было рот, собираясь выяснить, чем вызвано столь внезапное появление Карима, но разведчик опередил сержанта, выпалив на едином духу взволнованным голосом:
— Скорее, мас, ты должен сам это увидеть!
Карим раскраснелся и слегка запыхался, но даже не это удивило и насторожило Дани. Он только сейчас понял, что шлем чтеца отсутствует — а ведь это строго воспрещалось, тем более в условиях повышенной боеготовности, — и это куда лучше чем эмоции на лице чтеца, сказало сержанту, что ситуация резко изменилась.
Не задавая лишних вопросов и не тратя времени, Павилос жестом приказал Кариму следовать вперед и сам со всей доступной скоростью поспешил вслед за чтецом, окруженный с обеих сторон своими «стариками».
