Я осторожно подошёл к окропленному свежей кровью камню. Вся его поверхность была изрезана перекликающимися фигурами и словами. Вероятно, этим нехитрым способом отверженные пытались запечатлеть историю Ордена. Фигуры были грубы и гротескны, а слова несвязанны и малоинформативны. Видимо данная летопись предназначалась исключительно для своих (что впрочем как раз неудивительно) и постороннему (то есть нормальному) дьяволу представлялась хаотичными рисунками младенца. Правда, слова были там отнюдь не детские — смерть, месть, плач и так далее. Похоже, история Ордена Отверженных имела мало радостных страниц.
Бросив надежды повысить свой уровень знания отверженной истории, я направился к недальновидно приоткрытым и приятно недалёким дверям. Не слишком нахально подтолкнув одну из створок, я вполглаза заглянул в продолжение своих основательно доставших приключений. А приключения явно не желали подходить к долгожданному концу. За дверью стоял явно запланированный пламенем на встречу со мной дьявол. Он спокойно и чуть надменно смотрел мне под ноги, будто не удостаивая меня чести прямого взгляда. Я решил не требовать от него соблюдения формальностей, я ударил и так.
Брызги разбитого стекла были слабым утешением очередной неудаче моей профессии. Не поддавшись мимолётной тоске, я резко вошёл в комнату и увидел себя. Себя, моего врага и его Путь, Путь не явный, но отражённый. Я словно вошёл в огромное зеркало.
— Снова война, — прохладный голос отверженного отразился от сотен зеркал и зазвенел надо мной. — Ты любишь воевать, пришелец?
— Приходится, — я снова ударил, больше рассчитывая на удачу, но вновь получил лишь ещё одно разбитое зеркало.
— А если не хочу воевать я? — вопрос оказался почти своевременным.
— Тогда уйди с моей дороги, — я никак не мог найти источник этого почему-то крайне раздражавшего меня голоса.
— Разве я стою на ней, дьявол? — отверженный и, правда, казался удивлённым, — разве не ты взошёл на мою?
— Значит сейчас у нас одна дорога, — не любил я разговаривать во время боя, хотя боя у нас пока так и не получалось, и я уж не знал жалеть мне об этом или радоваться.
— Но у дороги может быть ведь только один хозяин, — отражение дьявола приняло задумчивый вид, — а остальные на ней лишь гости.
— Вот сейчас и выясним, кто здесь хозяин, а кто гость, — я ударил снова, скорее для самоуспокоения, надо ли говорить, что результат оказался предсказуем.
— Но тебе ведь не нужна моя дорога, — отверженный оказался удивительно рассудительной для безумца личностью, — тебе нужен мой ангел.
Мне очень понравилось слово — «ангел», а вот слово — «мой» привело к невеселой мысли, что просто так мне Элати не вызволить. И ещё, слова эти говорили о самом главном, о том, что леди была ещё жива, а значит, всё ещё имело смысл.
— Мне нужен ангел, — я решил попробовать действовать более дипломатично, — но, только не твой, а мой, — ну или почти дипломатично.
— Странно всё это, — разговорчивый отверженный не обратил внимания на моё уточнение, — а, впрочем, пошли, поговорим, если только ты пройдёшь моей дорогой, — и с лёгким смехом он исчез из окруживших меня зеркал.
Я скрипнул зубами. Ах, как же давно у меня не было простых, скучных дорог. Глубоко вздохнув, я, не слишком торопясь, пошёл к ближайшей отражающей моё усталое лицо стене. Не особо стесняясь, я с силой ударил по ней рукояткой меча. Зеркало послушно разлетелось на мелкие кусочки, но за ним стояла его полная аналогия. Не сдаваясь, я разбил не меньше десятка зеркал, но всё что я после этого увидел, было моей полной гнева фигурой.
Попутно с этим увлекательным занятием, я не без интереса вспоминал своего нового знакомого. В отличие от виденных мной до этого членов Ордена этот отверженный был практически лишён отличительных физических знаков безумия. Только классический внереальный взгляд украшал его лицо, но это было здесь нечто вроде пропуска. Да ещё голос, голос был слишком спокойный для нормального дьявола. В нём не было слышно дыхания хоть каких-нибудь эмоций. Разве что лёгкий интерес и ленивое удивление. В голове мелькнула мысль, что, судя по его осведомлённости, я наткнулся на кого-то из высших иерархов Ордена, возможно, даже на самого Магистра.
Но чтобы убедиться в этом, его надо было сначала повторно разыскать, а вот с этим как раз были связаны некоторые проблемы. Ни дверей, ни проход в этих зеркальных стенах я найти не мог, а их уничтожение добавляло лишь острых осколков под ногами. Я воспарял к потолку и обречённо смотрел себе под ноги в надежде найти на них, таких же зеркальных, как и стены, терзающую мечту — выход из этой блистающей клетки. Но всё было тщетно. Я остановился и несколько раз проклял все зеркала мира. Уже было ясно, что, долбясь в стены, я выхода не найду. Надо было искать абсолютно другой подход. А подход здесь мог быть только один — безумный, а значит крайне оригинальный.
