Когда наступает ночь, страхи и скрытые желания, словно тараканы, выползают из самых сокровенных глубин человеческой души. Тогда становится не сомкнуть глаз, и даже Морфей отказывает в покровительстве грязной душе. Именно поэтому я не могла отдаться сну без сновидений, я знала — стоит закрыть глаза, и кошмары набросятся как один, будто стая волков.
Как никогда мной владело страстное желание иметь рядом близкого человека, такого надежного и теплого, такого живого. И я от чего-то была уверенна, что Астарт смог бы подарить мне желанное спокойствие. Этого черноглазого аглара опасаются даже страхи, и только мне могло прийти в голову искать от него покоя.
Завтра вечером… мы покинем это место. Покинем, чтобы никогда не вернуться. Дело не в клятве. Я не могу сказать им, нет сил раскрыть правду. И помочь ничем тоже не могу. Почему все обернулось именно так? Меня будто преследуют неприятности. Складывается впечатление, что сама смерть ходит за мной по пятам.
Когда же все это закончится? Когда я смогу вздохнуть спокойно?
— Кто здесь? — человек, мыслящий себя незамеченным, вздрогнул.
— Это всего лишь я, — раздался в ночной тишине до неприличия громкий голос.
— И что ты забыл у меня в спальне в такой час, Ник?
Охотник встал с пола, где просидел добрый час, не меньше, и медленно подошел ко мне. Бледный лунный свет пролился на его лицо, которое казалось маской: необъяснимо чарующей, но отнюдь не доброй. Его светлые волосы, обычно собранные в опрятный хвост, сейчас обрамляли лицо, делая черты непривычно хищными и заостренными. Впервые я видела этого человека таким.
— Решил проверить все ли в порядке.
— И потому сидел в уголке целый час, притворяясь шторкой? — я присела на холодной постели.
— Так меня разоблачили? Какая досада…
— И все же, ты так и не ответил на мой вопрос.
— Зачем ронять пустые слова, если они ничего не могут изменить? — пожал плечами Ник, состроив легкомысленную гримасу.
Вот только взгляд его оставался жестоким и колючим, как прежде.
— Больно философское настроение, — я прищурилась. — Что ты замышляешь?
— Борюсь с соблазном, — честно ответил он. — Сейчас так легко убить тебя, скользящая.
— Тогда почему бы не испытать судьбу? — я незаметно положила руку на рукоять Хранителя, готовая в любой момент извлечь его из-под спасительных покрывал.
— Убери свой ножичек, Ира. Сегодня я ничего делать не буду.
— Кто ты, Анатас тебя побери? — голос сорвался на хриплый шепот.
— Совсем скоро, очень скоро ты узнаешь ответ. А пока спи, — охотник вновь отступил в тень. — Если еще не потеряла эту способность.
Тихий смех Ника оборвал звук захлопнувшейся двери. Что это все значит, во имя Хаоса?
Целый день Райана не отходила от своих товарищей. Шим то и дело похлопывал агларессу по плечу, опытным взглядом подмечая моменты, когда та была готова разрыдаться.
— Я буду иногда навещать вас! Обещаю!
— Брось, — ворчливо буркнул Доришен. — Мы прекрасно знаем, что так оно и будет, верно?
— Рая, — улыбнулся Мишир. — Вместо того, чтобы разводить тоску, может лучше отметим твое скорое возвращение домой? У нас есть для тебя одна вещица.
Охотник достал из кармана неопрятных штанов медальон, инкрустированный прекрасным зеленым самоцветом, который горел ярче солнца, изредка выглядывавшего из-за туч.
— Помнишь его? Это тот самый, который…
— …я получила в своем первом рейде. Мой первый трофей. Ты сохранил его, — на лице Райаны расцвела ослепительная улыбка.
— Да. Безделушка, конечно, но… — Мишир страшно смутился, но вложил подвеску на серебряной цепочке в изящную ладошку агларессы.
— Спасибо. Правда спасибо. Я буду хранить его как величайшую ценность.
— Ох, Рая…
Не дожидаясь теплых слов, которые непременно заставят пролиться так долго сдерживаемые слезы, она крепко обняла охотников. Одного за другим.
— Помните, вы — моя семья. Я просто не смогу забыть о вас, даже если захочу. Спасибо за все.
Она даже представить себе не могла, что это прощание навсегда. Не могла, но где-то в глубине души зародилось неясное чувство, что обещание сдержать не удастся.
В общем зале царил невообразимый шум, весело потрескивал огонь, изо всех уголков то и дело доносился смех. Только одна молчаливая фигура расположилась у самого камина и была окружена аурой отрешенности.
— Что ты забыл в таком месте, Дан?
— Приятно иногда бывать рядом с живыми. Среди беспечного молодняка невольно вспоминаются былые деньки.
— Знаешь, порой я забываю, что и ты когда-то не был ходячим трупом, — слова сорвались с губ раньше, чем я успела подумать, но не-мертвый не выразил ни малейшего огорчения. — У меня к тебе важный разговор, Дан, и здесь явно не то место, где можно было бы его провести.
Некромант встал, как всегда не задавая лишних вопросов, и все так же безмолвно двинулся к выходу. Я смотрела на облаченную в черные одежды спину, бесстрастную фигуру своего учителя и невольно задумывалась: способен ли Дан сострадать? По-настоящему, со всей отдачей? Будет ли жалеть владыка мертвых о погибающем мире?
