Волна неконтролируемых эмоций накрыла здравый смысл с головой. Сочетание опасности и желания смогло распалить дремавшую в глубине души женщину. Было что-то притягательное в этой неизвестности, в независимости чувства от зрения. И это испугало меня. Парадоксально, но собственная реакция может показаться гораздо страшнее реальной угрозы. Я напряглась и приготовилась к рывку.
Ночной знакомый, вероятно, почувствовал перемену и едва слышно рассмеялся. Трепещущий на ладонях огонек рухнул из трясущихся рук. Последняя надежда на более-менее серьезное сопротивление с легким шипением растворилась у ног. Темнота тут же сковала пространство вокруг, принеся с собой леденящий ужас.
Страх зачастую порождает безумную браваду и, защищаясь от собственного испуга, я громко произнесла:
— Предпочитаю наслаждаться экскурсией в одиночестве, чтобы в полной мере оценить экспонаты.
— Вот оно как…
Глубокий голос отразил задумчивость говорившего. Спустя бесконечно долгое мгновение он грубым рывком развернул меня лицом к себе. Тихий вскрик боли не успел сорваться с губ. Пугающие глаза этого человека смотрели с пробирающим до дрожи вниманием патологоанатома. При всем желании, издать хоть какой-нибудь звук оказалось невозможным. Так же, как и перестать смотреть.
Черноглазый незнакомец склонился к моему лицу. Слишком близко. Я чувствовала его неестественно горячее дыхание на своем лице. Он будто старался что-то разглядеть, но никак не мог. Наконец, неизвестный отступил и представился:
— Меня зовут Астарт. Советую запомнить это имя хорошо, человек. А пока… можешь идти. Достопримечательности ждут.
Тяжесть на плечах внезапно исчезла, и легкие едва не разорвал глубокий вздох облегчения. Ровно мгновение потребовалось мне, чтобы прийти в себя, и ему, чтобы исчезнуть.
Ночное происшествие пришлось сокрыть от спутников. Страшно было представить, какую панику могут развести д'рахмы, узнав об этом. Со свободой передвижения наверняка пришлось бы распрощаться. Лардан же отнесся к моей затянувшейся вылазке с подозрением, но предпочел до поры до времени отмалчиваться. Тем не менее, отступать от идеи докопаться до истины некромант не собирался.
Волей-неволей, но всем пришлось заняться проблемами более насущными. Если быть точной, то подготовкой к приему в графстве Кентрийском. К счастью, забот оказалось не так много в виду наличия у д'рахмов большого количества самых разнообразных амулетов наложения иллюзии. Эти магические безделушки никогда не бывали лишними в условиях постоянного преследования.
На мероприятии собралась огромная публика самой разной расовой принадлежности. Подавляющим большинством гостей являлись люди, но Алем, следовавший за мной след в след, то и дело давал исчерпывающие комментарии представителям иных рас. В так называемых агларах я с удивлением признала своего давешнего знакомого. Таким образом, догадка о не человеческом происхождении некоего Астарта подтвердилась.
Еще прошлым вечером было решено разбиться на две пары. Выступить моим сопровождающим вызвался Алем, не пожелавший даже выслушать какие-либо возражения. Такой расстановкой не был доволен никто, кроме самого д'рахма, но печальней всех выглядела Дарлема. Её становилось действительно жалко, стоило только взглянуть на обреченность, отразившуюся во взгляде.
В зале царило веселье, гремела музыка и благородным господам не было никакого дела друг до друга. Идеальная обстановка для осуществления нашего замысла. Эффектная блондинка, которой обратилась Дарлема, гордо вышагивала рядом с невзрачным на вид мужчиной. Рука Алема достаточно вольно придерживала меня за талию, но его сосредоточенный взгляд цепко осматривал каждого встречного.
Лавировать в толпе занятых своими делами господ оказалось трудом нехитрым. Мы довольно успешно продвигались к выходу из приемного зала, за которым начинались бесчисленные коридоры замка. Все шло просто замечательно, но, как водится, судьба решила подкинуть мне испытание. Танцмейстер обратил на себя внимание собравшихся, переглянулся с дирижером и объявил название какого-то танца.
Громом средь ясного неба разразилась музыка. Душа, что называется, ушла в пятки. Осознание собственной неумелости в таком деле, как танцы и напугало, и пристыдило одновременно. Даже современные подергивания, от чего-то называющиеся столь громким словом, я исполняла из рук вон плохо. Алем, успевший разглядеть неподдельный ужас у меня на лице, успокаивающее улыбнулся и произнес:
— Не волнуйся, я поведу.
Наверное стоило осведомить несчастного д'рахма о своих танцевальных способностях, но тот, как всегда, не хотел ничего слушать. Но вопреки всем ожиданиям, Ал оказался настолько великолепным танцором, что даже неумеха вроде меня не сумела испортить общей картины. Разве что ноги незадачливого партнера изрядно пострадали.
