Слова срывались вместе со слезами. Дара смотрела в столь родные глаза, но теперь видела в них отнюдь не былую страсть и любовь. Лишь холодную расчетливость, режущую сердце, словно раскаленная сталь. Она все еще не верила, что столь горячо любимый человек мог ее предать.
— Ничего личного, Дара, с тобой было очень хорошо. И почему ты так удивлена? Я ведь не мог на всю округу трубить, что шпионю за твоей семьей. Честно говоря, я даже думал, что ты догадываешься.
— Как я могла подумать такое! Ты не понимаешь, что натворил! Нам грозят войной! С нас требуют репарации! Моя семья этого не простит…
— Ох, Дара, чего ты как малое дитя? Какое мне дело до проблем твоей семьи? Завтра я уплыву на ближайшем корабле, получу свои деньги и буду жить, как нормальный человек. Заведу семью, может открою небольшую лавку в торговом квартале. Чем не жизнь? Кстати, тебя я был бы не прочь иногда повидать, — он окинул говорящим взглядом прекрасную фигуру д'рахмы.
Тишину разрезала звонкая пощечина. В глазах Дарлемы стояли слезы, но прежде чем уйти, она смогла зло сказать:
— Глупец! Думаешь, тебе удастся так просто уйти? Этот корабль прибудет в порт без тебя, если вообще прибудет! Ты разрушил все и виновен в этом сам. Прощай.
Во мраке подземелья, предназначенного для содержания преступников из благородных семей, не было ничего. Только пустота и тьма. Такие похожие на состояние души молодой д'рахмы, разучившейся желать.
Пожалуй, Ака'гаане — это единственное государство, которое обходится со своей знатью куда строже, чем с кем-либо другим. В камеру не проникало ни единого лучика света, здесь не было ничего кроме стен. Даже еду и питье Дарлеме приносили раз в пять дней. Она потеряла счет времени, но все равно ждала, когда покажется хоть капелька света, исходившая от факела в руках тюремщика.
Когда дверь открылась, Дарлема подумала, что пришло время кормежки. Или эшафота. Никогда не знаешь, что именно принесет этот свет — смерть или жизнь. Но в этот раз отвыкшие от освещения глаза увидели вовсе не работника тюрьмы. В тени знакомой фигуры она узнала брата.
— Дара! — прошептал Алем. — Дара, пойдем. Убираемся отсюда, скорее.
— Ал… уходи. Я не собираюсь бежать. Я не боюсь смерти. Да и жизнь моя больше не имеет значения.
— Дура.
Д'рахм схватил сестру за руку и активировал заранее заказанный разовый телепорт. Алем, посвященный в отношения сестры, с самого начала знал, что ничем хорошим они не закончатся.
