К счастью, бить лежачих Астарт был не склонен, поэтому я быстро восстановила дыхание и смогла, наконец, выкрикнуть:
— Перерыв!
Послышался гулкий звук шагов и аглар оказался рядом. Он наклонился так, чтобы я видела его лицо, и с ужасающей любезностью произнес:
— Прости, ты что-то сказала?
От этой холодной учтивости тело прошиб пот. Затем пришло осознание, что еще пара мгновений и придется вставать отнюдь не при помощи чудесной силы убеждения.
— Послушай, я понимаю, что сама просила о тренировке, но это слишком. Завтра мы отправимся в путь. Как я удержусь в седле, если буду полуживая? Неужели не существует способа обучения, не оставляющего за собой последствий?
— Твоя правда, — аглар задумался. — Пожалуй, способ имеется.
Только я подумала вздохнуть с облегчением и встать, как тело содрогнулось в мучительной конвульсии. Печать на запястье раскалилась и мелко пульсировала, как бы говоря, что не стоит задерживаться в горизонтальном положении. Естественно, пришлось поспешно вскочить на ноги, забыв об усталости и гордости.
— Еще лучше! Таким образом я и меч в руках держать не смогу!
— Хватит ныть. Или мне поделиться с тобой кое-какой информацией во время спарринга?
Мурашки пробежались по коже при одном воспоминании о способе, благодаря которому у меня обрелась способность читать.
Словом, под конец этого форменного издевательства на мне не осталось ни единого живого места. Аглар выглядел весьма довольным жизнью и даже расщедрился на сомнительную похвалу.
— Для человека очень даже неплохой результат. Ты молодец.
— Спа…
— Хотя двигаешься так, будто тебя опоили. Гибкость отсутствует совершенно, о силе удара вообще молчу. Техники толком нет. Да и откуда ей взяться? В общем, с не слишком опытным человеком справишься, но о большем и не мечтай.
Я заскрежетала зубами, но ничего не ответила, так как вполне могла лишиться помощи целителя за излишне острый язык. События прошедших дней начинали казаться сном. Внутренний голос недоумевал: как можно было симпатизировать этому человеку каких-то пару часов назад?
Надо признать, Астарт оценил мою выдержку и даже предложил свою руку в качестве опоры. Очень хотелось отказаться от такой несвоевременной галантности, но состояние вынуждало отбросить последние остатки достоинства.
Целитель, принадлежащий к загадочной расе ольмров, был специально приглашен с корабля. За недолгих три часа, которые я провела наедине с буйствующим герцогом, он успел приспособить одну из комнатушек под полноценный медицинский кабинет. Каким образом это удалось немолодому мужчине, явно страдавшему недостатком физических сил — оставалось загадкой.
Ольмра было сложно назвать добродушным дедушкой, равно как и суровым врачевателем. В его прямой спине читались самоуважение, непреклонность перед возрастом, а красные глаза альбиноса таили в себе пугающую мудрость. Казалось, в них нет места состраданию, несмотря на специфику работы. Впрочем, вполне приемлемая жалость у целителя все же имелась, хотя ни капли не мешала работать с предельной точностью и сосредоточенностью. Когда мы вошли, он окинул быстрым взглядом мои повреждения и с укором произнес:
— Господин, снова Вы над девочкой издеваетесь.
Было очень странно слышать подобное обращение к Астарту от человека столь почтенного вида. Аглар явно принимал это как данность, считая, что оказывает ольмру уважение, просто позволяя давать советы и высказывать упреки.
— Она сама попросила, — пожал плечами герцог. — Так что жаловаться не будет, как в прошлый раз. Не переживайте.
Целитель коротко кивнул и принялся за работу. Удивительный профессионализм позволял ему создать иллюзию отсутствия. Таким образом, пациент, несмотря на множество манипуляций, словно не замечал самого процесса лечения, что давало возможность сохранить тайны искусства врачевания и, за одно, оберегало психику больного. Я же, со своей стороны, была рада возможности завести беседу с Астартом, который от чего-то не спешил уходить.
— Прежде чем я уеду на неизвестный срок, осмелюсь повторить свой вопрос. Что связывало тебя и мою мать? Думаю, я имею право знать.
— Это слишком занимательная история, что бы рассказывать её сейчас.
— Следующей возможности может и не представится.
Видимо, тон моего голоса был настолько непреклонен, что сломил даже истинно рогатую убежденность аглара. Он понял, что отделаться от настоятельных вопросов не удастся, и вымученно произнес:
— Скажем так, Валария всегда была мастером запутывать самые простые истории, а также вовлекать в них совершенно посторонних лиц. Вот так и меня ей удалось втянуть в весьма сомнительное предприятие. Затем скользящая умерла, как все думали, и мне пришлось разбираться с огромным множеством ее проблем. Несмотря на всю подноготную, исключительно профессиональный авантюризм твоей матери не может не восхищать.
— Ты ненормальный, — я покачала головой. — Тебе следовало бы ненавидеть ее, а не восхищаться.
— А кто сказал, что я питаю к Валарии теплые чувства?
