У любых мыслящих существ есть довольно интересная особенность: они всегда хотят действовать на опережение. Особенно ярко это стремление проявляется в разговоре. Собеседник непроизвольно пытается предугадать ваши следующие слова. Таким образом, если нужно придумать причину чего-либо, можно сильно не утруждаться. Человек сам сделает это и выскажет предположение — останется только его подтвердить. Если же такого не происходит, на помощь всегда придут наводящие вопросы.
— Сразу к делу, да? Кстати, это моя чашка.
— Это имеет значение?
— Да. Там
Ради интереса Астарт отхлебнул глоточек и поморщился. Мне оставалось только порадоваться предусмотрительности, благодаря которой там оказалось восемь ложек сахара. Правда, пришлось изобразить воодушевление и с довольным видом отпить этой отравы.
— Что же, у всех свои вкусы, да… На счет твоей матери, мне нечего добавить к тому, что наверняка рассказал целитель. Подробности давно минувших дней тебя не касаются.
Завершив небольшую речь в своей привычной манере, аглар до странного иронично посмотрел на свой чай и отпил пару глотков. Я попыталась изобразить молчаливое негодование, по поводу его ответа, но в душе ликовала. Честно говоря, по объективным причинам приходилось ожидать разоблачения моего нехитрого плана.
— В таком случае, мне больше не о чем с тобой говорить. Но, надеюсь, ты не откажешься от моего общества. Потому, что я собираюсь немного почитать, раз уж завтра такой возможности не представится.
— Разумеется.
Сделав оскорбленный вид, я взяла в руки одну из книг, еще несколько дней назад отложенных на чтение, и, к своему удивлению, поняла, что совершенно не могу сосредоточиться на написанном. Волнуясь о действенности снотворного, выпрошенного у ольмра, я то и дело переводила взгляд на аглара — тот выглядел вполне бодрым. Каково же было удивление, когда очередной раз посмотрев на него, я обнаружила Астарта крепко спящим.
Желудок свело от волнения, и я быстро встала с кресла, отбросив ненужную книгу. Вид спящего герцога заставил меня на секунду задержаться и произнести вслух для собственного успокоения:
— Надо же, а когда спит — выглядит вполне себе мило.
Оставаться в замке дальше становилось опасным, так как было неизвестно, насколько долго продлится эффект снотворного. Да и вечно бодрствующий Лардан бродил где-то рядом. Поэтому я быстро забрала из облюбованной комнаты заранее собранные вещи, оседлала лошадь, так удачно подготовленную к завтрашнему путешествию, и с неспокойной душой поскакала прочь от безмолвного замка.
Сначала меня одолевали мысли о безумстве этого побега, но спокойная ночь была воистину хороша, и скоро ласковый ветер унес с собой все сомнения. Дорога сулила приключения и ответы на вопросы, которые породило существование Совета магов. Тогда я еще не могла знать, как печальны и скоротечны будут следующие несколько дней.
Когда тихо скрипнула дверь библиотеки, Астарт, притворявшийся спящим, открыл глаза. Он улыбнулся наивности магессы и её последним словам.
Как бы ни было опасно отпускать скользящую прямо в лапы Совета, другого выбора не оставалось. В другой день, когда его не оказалось бы рядом, девочка с такой же легкостью сбежала бы от д'рахмов, как и сегодня. Кроме того, наблюдать за нервным поведением Ириды оказалось крайне забавно. Все-таки в этом она ничуть не походила на мать, которая не поведя бровью врала в лицо королям.
Из тени вышел некромант. По его мертвому беспристрастному лицу не представлялось возможным определить эмоции, прочесть мысли, понять, как он относится к сложившейся ситуации.
— Ты уверен, что стоило ее отпускать?
— Я уже говорил, — устало вздохнул Астарт. — Только так она сможет научиться быть осторожной. На собственных ошибках и никак иначе.
— Не боишься, что Совет поймает ее и поступит так же, как с Валарией? Ведь теперь все точно будет по-настоящему.
— Совет не настолько глуп, чтобы уничтожать свой единственный козырь. Они давно ищут способ оказать на меня давление. Если же такое случится, то как минимум одна скользящая останется в живых в любом случае.
— Сколько лет прошло с тех пор, как я родился, и еще больше после смерти, но мне никак не удается понять. Почему существа, создавшие понятие добра, чести и достоинства, так легко играют с судьбами друг друга?
Астарт долго не отвечал. Он бродил взглядом по сотням книг, вмещавших в себя историю, вещи, о которых говорил Лардан.
— В конечном счете, они придумали и понятие лжи. А как врать, если все истинно? Такова наша натура, здесь уж ничего не поделать. В то же время, добродетели имеют место быть. Но я не встречал ни одного человека, совмещавшего в себе их все сразу. Так же, как я не знаю никого, кто был бы лишен отвратительных склонностей.
