– Твой сын очень способный парень. Он делает успехи в разработке дизайна спорткомплекса и начинает неплохо ориентироваться в делах всего проекта. Думаю, придёт время и он станет хорошим бизнесменом, – спокойно произнёс Эдуард и, глядя в его глаза, Диана поняла, что он говорит искренне.
– Надеюсь, – грустно улыбаясь, ответила она, стараясь не смотреть на него, – И думаю, что гены также должны сыграть свою роль и в будущем он станет достойным своего семейного бизнеса, как его отец.
– Насколько мне известно – сеть супермаркетов не является семейным бизнесом Роланда Стенфилда. Если я не ошибаюсь, эту компанию он создал сам, – заметил Эдвард, ощутив при этом укол ревности при мысли о бывшем муже Дианы, о котором она, судя по всему, была довольно высокого мнения.
– Я говорю не о нём. – Тихо ответила Диана, подходя к окну и глядя на мерцание огней вечерней Москвы. – Роланд Стенфилд растил Дэна с рождения, но он не его отец и всегда знал об этом.
Несколькими быстрыми шагами Эдуард пересёк разделявшее их расстояние и подошёл к ней, одним рывком развернув к себе.
– Что это значит, Диана? О чём ты говоришь? – низким от волнения голосом произнёс он, ожидая немедленного ответа на свои вопросы, хотя уже догадывался, нет, точно знал, что ему предстоит сейчас услышать.
– Я говорю, Эдуард, – сдержанно ответила Диана, окидывая недовольным взглядом его резкий жест, отчего Эдвард немедленно опустил руки, – я говорю, что Дэн – твой сын, и он ещё ничего не знает об этом. Так уж получилось, – добавила она, наблюдая, как лицо стоящего перед ней мужчины превращается в маску удивления и шока.
Несколько бесконечных секунд он оторопело смотрел на Диану, пытаясь снова обрести дар речи и как-то свыкнуться с услышанной только что новостью.
– Почему ты раньше мне не сказала об этом? – наконец спросил он и пристально взглянул на Диану, которая невольно поёжилась под этим суровым взглядом.
– Потому что не знала, как ты к этому отнесёшься. Ведь ты мог вообще не поверить мне… Хотя ваше сходство так очевидно… – Диана замолчала, наблюдая, как по лицу Эдварда пробежала грустная улыбка.
– Ты права, я действительно мог бы догадаться. Проклятье! Ведь я несколько раз ловил себя на мысли о том, что у нас с Дэном много общего во взглядах на жизнь и манере поведения.
Он сделал паузу, словно вспоминая что-то, но уже через несколько секунд спросил:
– Ты собираешься сказать Дэну правду?
– Да, до моего отъезда в Лондон я выберу подходящий момент и поговорю с ним, – ответила Диана, стараясь при этом не смотреть на него.
Она отчаянно боялась, что он увидит в её глазах все те чувства, которые она испытывала к нему, и в которых так долго отказывалась признаваться самой себе.
– До твоего отъезда? – Удивлённо переспросил Эдуард. – Я не понимаю: ты что хочешь уехать в Лондон? А как же строительство?
– Брось, Эдуард. У тебя прекрасная команда. Вы справитесь и без меня. А «Стенфилд-маркет» требует моего постоянного присутствия. Кроме того, Дэн останется здесь до конца каникул и будет помогать тебе. Таким образом, у вас появится возможность по лучше узнать друг друга, – ответила Диана, надеясь, что её ответ прозвучал правдоподобно.
Но Эдуарда было не так легко сбить с толку. Он снова подошёл к ней и, касаясь кончиками пальцев, и нежно провёл рукой по линии её лица. От его пронзительного взгляда по всему телу Дианы пробежала дрожь, и она отвернулась.
– Ты можешь не признавать этого, Диана, – тихо произнёс Эдвард, – но я знаю, что ты хочешь уехать, чтобы сбежать от тех чувств, которые спустя столько лет всё ещё существуют между нами. И поэтому я прошу тебя остаться. Остаться здесь, со мной, в Москве.
– Это невозможно – ответила она, пытаясь скрыть смятение. – Невозможно вернуть чувства, которые остались в прошлом. Ты ошибаешься, Эдуард.
– Я не ошибаюсь, Диана, – произнёс он, медленно привлекая её к себе. – Наши чувства друг к другу по-прежнему живы и я могу доказать тебе это. Но прежде я хочу сказать тебе то, что сейчас наиболее важно для меня.
– Сказать что? – спросила Диана, глядя в его полные нежности глаза.
– Спасибо за сына, – произнёс Эдуард и её ответ утонул в его страстном поцелуе, прогнав прочь все мысли о сомнениях и подавив сопротивление, которое она собиралась ему оказать.
Вихрь чувств закружил их, унёс в тот мир любви и нежности, который каждый из них так долго хранил в своей душе, надёжно скрывая от самих себя и от окружающих. Он легко, как пушинку, подхватил Диану на руки и отнёс в спальню. Бережно, нежно он опустил её на широкую кровать под белым балдахином. Потом выпрямился и быстро избавился от одежды, бросив её на пол. Он лёг рядом с ней, и откинув золотистые волосы с её раскрасневшегося лица, начал осыпать его мелкими нежными поцелуями, медленно освобождая её стройное тело от от атласного пеньюара и ночной рубашки. Эдвард любовался каждым изгибом её тела, открывающегося перед ним, пока он умело, с доводящей до исступления неторопливостью, снимал с неё одежду, не переставая осыпать Диану ласками и поцелуями.
