– Благодарю за заботу, мисс Маклейн! – сквозь смех сказал лорд. – К счастью, комары разлетелись от моего грозного вида. Что до дуэлей – можете не переживать, до этого не дойдет, я уверен. И в саду теперь можно гулять без угрозы здоровью, если мисс того желает. – Он вроде улыбался, но тон был серьезным. Я кивнула, отгоняя страх и воспоминания о саде. Нагулялась.
– Я думаю, что достаточно подышала свежим воздухом на сегодня, мой лорд, да и комары меня тоже прилично утомили, – сказала я, делая очередное па.
– Как вам будет угодно, мисс Маклейн.
Я улыбнулась, он тоже. Его голубые глаза пленяли, и я готова была смотреть в них бесконечно.
– Благодарю вас, – прошептала я.
– Не стоит, – улыбнулся он.
Танец закончился слишком быстро, но мое сердце скакало галопом еще долго. Лорд Ингмар очень скоро уехал, оставив пансионерок обсуждать его вид, наряд, глаза, осанку. Еще все косились на меня, ведь я оказалась единственной, с кем лорд сегодня танцевал. А я искала глазами Виолу, но так и не нашла. Я подошла к мадам директрисе, и та с гордостью сказала, что будущая леди Джонсон уехала в карете своего жениха. Мадам еще долго говорила всем, стоящим рядом, о том, как она гордится этой партией, как счастлива за Виола. А мне оставалось лишь ждать, когда закончится бал.
Как только я оказалась в полутьме своей комнаты в пансионе,то сразу ощутила груз одиночества. Виола уехала. Я вздохнула, взяла свечу и тихонько подошла к письменному столу. Открыла выдвижной ящик, достала перо, чернильницу и бумагу.
Я начала с извинений, что оставила ее посреди бала, и с сожалений, что не смогла попрощаться. Смахнула непрошенные слезы и расписала все, что произошло со мной в саду. Написала, как красивы и пленительны оказались глаза мистера Ингмара, насколько мягкими были его руки, когда он танцевал со мной, насколько четкими были движения в танце.
Я исписала два листа, и, едва закончив, решила перечитать.
И чем дольше я смотрела на эти строки, тем больше сомневалась. Следует ли рассказывать об этом вечере?
Если о поведении мистера Портера станет известно кому-то, кроме Виолы, моя репутация окажется под угрозой, но не только. Что, если этого недостойного во всех смыслах человека заставят жениться на мне? А лорд Ингмар участвовал в драке, и, возможно, если ситуация станет известна многим, мистеру Портеру придется вызвать лорда Ингмара на дуэль, чтобы восстановить свою репутацию. А если лорда Ингмара ранят из-за меня? Нет, я этого не перенесу.
Не перенесу?.. Я почувствовала, как краснеют щеки. Когда это благополучие лорда Ингмара стало так важно для меня? Учитывая, сколько в письме места я уделила его глазам и рукам, это теперь очень важно.
Кажется, мне впервые захотелось снова пойти на бал. Кажется, мне впервые стало важно, с кем танцевать. Кажется, мне впервые захотелось надеть что-то кроме форменного платья с голубой каемочкой. Наверное, лорд Ингмар понравился бы маме. Да что там, даже папа не стал бы возражать против такого союза.
Я вздохнула. Размечталась! Он просто спас меня от недостойного поведения пьяного человека, а потом потанцевал. Это всего лишь один танец. Успокойся, Элионор, приди в себя.
Я снова вздохнула и взглянула на письмо. Нет, пожалуй, не буду его отправлять. Этот вечер должен остаться в тайне, по крайней мере пока. Я сложила листы и аккуратно вложила их в томик «Честь и долг».
На воскресную мессу я собиралась медленно. Ночью поспать почти не удалось: сначала я ворочалась и думала о том, правильно ли поступаю или все-таки рассказать обо всем Ви. Потом в голову просочились мечты о счастливом будущем с лордом Ингмаром, а потом, когда я почти уже уснула, в комнату заявилась соседка. Кажется, ее вовсе не смущало, что она может меня разбудить: она шуршала, что-то роняла, вздыхала – ее было слишком много для глубокой ночи и явно после комендантского часа. Утром я ответила ей тем же – совсем не старалась собираться аккуратно и тихо, но дамочка не проснулась и на мессу не встала.
В мрачной зале молитв пахло благовониями и пылью. Высокий потолок заволокло копотью от свечей, его не чистили, наверное, несколько лет. Здесь собрались все девушки пансиона, расселись по узким неудобным деревянным скамьям, мадам Де Клире и матроны – на первом ряду. Жрица в темно-фиолетовом балахоне стояла перед деревянной трибуной прямо под статуей богини и с таким видом, словно дыхание доставляет ей муки, и зачитывала молитвы. Кто-то из девочек спал, кто-то перешептывался с подружкой, матроны и мадам директриса шикали на них. А я смотрела на статую богини. Интересно, она слышит нас? Слышала ли она мои молитвы, когда мама болела? Если теперь я попрошу у нее счастья и любви, взаимной и крепкой, она услышит? Ответит? Поможет?
Я прикрыла глаза и попросила про себя о счастье. Открыла – ничего не изменилось, только жрица со скучающим видом перевернула страницу святой книги и продолжила монотонное чтение молитв.
Меня похлопали по плечу.
– Эй, Элионор!
