Я уставилась на томик, который держала в руках. Как бы я хотела сказать это про Портера.
— Не отчаивайся, Элли, — вдруг сказала Виола. — Я уверена, ты тоже сможешь быть счастливой даже с Портером.
— Ви, — устало вздохнула я и посмотрела на подругу, — он же старик!
— И лорд Джонсон не так чтобы молод, — прошептала она. — И я не жалуюсь! Даже если он завтра оставит меня вдовой, я не умру с голоду, и в этом маленьком старом доме смогу жить спокойно.
— О, я за тебя так рада! — рявкнула я, вскакивая с кресла. — За тебя, твое спокойное будущее, и за твой контракт третьей степени.
— При чем тут контракт? — Виола тоже поднялась.
— Ты не знаешь? — больно усмехнулась я. — Я перейду семье Портера в полное подчинение после того, как стану вдовой.
Виола побледнела. Я поняла, что она ничего не знала.
— Элли, я… Мне надо… — она шумно выдохнула и оставила меня одну.
Холодный ветерок снова подул по ногам, и я поняла, что не хочу здесь оставаться.
В темноте своей комнаты я размышляла о том, что, наверное, на месте Виолы я тоже чувствовала бы себя счастливой. Защищенной. Спокойной. В том месте, где нет страха, боли, унижения. Там, где есть теплая еда на столе, уютный плед, мягкое кресло с книгой. Где после смерти супруга я могла бы снова выйти замуж или просто жить своей одинокой жизнью, читать книги в холодной библиотеке, укрывшись пледом и попивая сладкий чай.
Утро снова встретило плотным завтраком, после которого Виола вновь пошла в парк. Я хотела пойти с ней, но потом вспомнила, что не написала письма, и сказала, что догоню ее.
Прошла в малую гостиную, подошла к секретеру, открыла полку. Достала чернильницу и перо, потянулась за бумагой, но вместо чистого листка вытянула письмо. Я собиралась уже положить его назад, но почерк бросился в глаза. Слишком знакомый.
Это было мое письмо тете.
Я потянулась и достала еще два. Это все те письма, что я просила передать. Но как…
Вот почему тетя не отвечала! Она ничего не получила!
В носу защипало. Руки задрожали. Как же так? Почему?
Я не могла больше ждать. Я бросилась в парк, чтобы спросить у Виолы, что все это значит. Но едва я вышла за двери, сразу увидела хозяйку дома, направляющуюся ко мне.
— Ви, что это значит?! — воскликнула я, показывая ей письма.
На ее лице мелькнуло удивление, сменившееся виной.
— Чего ты ожидала, Элли? Что я позволю тебе, леди, рушить свою репутацию и топтать свое будущее? Я хотела как лучше! Но…
— О чем ты? — Я чувствовала, что задыхаюсь.
— Я не знала про твой контракт! Если бы ты сказала сразу… — промямлила она, в ее глазах стояли слезы.
Во рту пересохло.
— Что ты наделала, Ви?
— Я… Я все исправлю, я обещаю… — сказала она, а потом посмотрела на кого-то за моей спиной. Я оглянулась — домоправительница тащила мою котомку.
— Виола, ты выставляешь меня? Куда мне идти? Что происходит?
— Прости, Элли, — пискнула она и вбежала в дом. И тут я заметила карету. Слишком знакомую. Пыльную. Ее дверь со скрипом отворилась, и на землю спрыгнул мой кошмар. Мистер Портер.
— Сюда, кладите наверх, кучер закрепит, — отдал он указ домоправительнице. — Ну, здравствуйте, моя дорогая мачеха.
Портер подошел ко мне, зловеще скалясь. Я сжалась. Я видела, что Виола наблюдала за мной из окна. Не знаю, где был лорд Джонсон, но он не участвовал в этом предательстве.
В карету Портер меня буквально вволок, захлопнул за мной дверь и куда-то ушел. В карете пахло потным грязным мужчиной, едой и выпивкой. Мысли метались от отвращения и паники до собранности и решительности сбежать, но мои размышления прервали.
Портер распахнул дверь, залез в карету и уселся рядом. От него разило жареным луком и перегаром. Я отползла как можно дальше и вжалась в боковую панель кареты.
— Ну, дорогая, вот мы и вдвоем.
Он приблизился. Я уткнулась ладонями в его грудь.
— Ну же, не надо так нервничать. — Он отбросил мои руки, прильнул губами к шее, а руками забрался под плащ и принялся лапать меня. Он больно сжал грудь, я вскрикнула, все еще пытаясь сбросить его с себя.
— Довольно! — рявкнул он, сжимая мои запястья. — Будешь сопротивляться, и до первой брачной ночи я ждать не стану, отымею тебя прямо в этой карете! Поняла?! — Он бросил мои руки, сел на противоположное сиденье и постучал кучеру. Карета двинулась, а Портер смотрел на меня. Строго, со злостью.
— Знаешь, курочка, ты очень разозлила меня своим побегом. И отец мой недоволен. Но у всего есть хорошая сторона, правда? Правда, я спрашиваю тебя?! — рявкнул он.
Я неуверенно кивнула, не в силах вымолвить хоть слово.
— В данном случае мой отец заплатит сущие гроши за твою нищую тушку, — ухмыльнулся он и принялся ковырять пальцем в зубах. — Но, поверь, больше сбежать ты не сможешь. — Он пососал зуб и сплюнул на пол. — Я не дам тебе опозорить нашу семью! Кстати, о побеге. Перстень мой где? — прорычал он.
Я боялась даже дышать. Его перстень, тот самый, с которого Теодор снял не только следящее заклинание, но и привязку к контракту, валялся где-то на дне котомки, хотя и в этом я не была уверена.
— Я не знаю, — пискнула я.
