– Иван Ярославович с вами? – получив утвердительное «да», Александр Васильевич возрадовался еще больше: – Замечательно, просто замечательно! – и, понизив голос, признался, как коллега коллеге: – Знаете, Олечка, это просто фантастика, что Иван Ярославович для обследования профессорско-преподавательского состава своего университета выбрал именно нашу больницу! Сами понимаете, конкуренция! Но теперь на наш счет переведено столько средств, что мы уже новую аппаратуру закупили! Ну, и на поощрение персонала осталось! Так что вы не стесняйтесь, пожалуйста! – И сердито цыкнул на практикантов: – Чего стоите, как два столба? Чаю налейте Ольге Павловне! Ребенку бумагу с фломастерами дайте, пусть рисует! Потом на стенку повесим, будет галерея! – И уже для себя добавил: – А это мысль! Надо будет всем сотрудникам сказать, чтоб детские рисунки принесли! Повесим в коридоре, пусть больные радуются! – И на прощанье пожелал: – Мне пора, Олечка, но вы не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома! – и исчез, оставив Олю с Лизой на попечение замерших в испуге практикантов.
Тот, который потребовал освободить помещение, тут же бросился к чайнику с извинениями:
– Извините, пожалуйста, мы не знали, что вас нужно встречать с духовым оркестром.
Это у него получилось чересчур ёрнически, и Оля досадливо нахмурилась. Неужели нельзя говорить нормально? Второй парень с укором посмотрел на первого.
– Вы на него внимания не обращайте. Он у нас отличник, и на практику попал к самому Петрову. Так что тоже почти знаменитость. Корона на голове выросла, к земле тянет. Вы садитесь к столу, сейчас чай будет готов.
Первый парень вернулся с кипящим чайником. Налив гостье полную чашку, спросил, не будет ли чай Лиза. Но та, получив несколько листов бумаги и фломастеры, увлеченно принялась за рисование, и от чая отказалась.
– Я Михаил, – назвал себя зазнайка, – а это Дмитрий. Мы здесь на практике. Почти хирурги.
Оля кивнула головой.
– Я Ольга Павловна. – Она намеренно сказала отчество, чтобы создать между парнями и собой разделительное пространство. Оба они взглядывали на нее отнюдь не с врачебным интересом. – Я работаю врачом на скорой.
Михаил восхитился:
– Здорово! Я тоже на скорой подрабатывал, но медбратом. Работенка еще та. А вы в каком районе?
Оля нехотя сказала:
– В Свердловском.
– Понятно. – Он снова с оценивающим прищуром на нее посмотрел. Следующий вопрос был закономерным: – А вы замужем?
– Извините, но это никакого отношения к вам не имеет.
Михаил понятливо пробормотал:
– Ясно. Значит, нет. Разведены?
Оля уже начала сердится всерьез, но тут в ординаторскую зашли еще люди, и провокационный разговор прервался. Виталия среди них не было. Оля поймала себя на том, что ждет его появления, и рассердилась. Зачем ей Виталий? Вовсе ни к чему травить сердце ни себе, ни ему. Чем меньше они будут видеться, тем лучше.
Кто-то из врачей спросил:
– А где Петров?
Михаил ответил:
– У него ночью было несколько экстренных операций. Сейчас отсыпается. Может быть, к вечеру придет.
Почувствовав острое разочарование, Ольга отвернулась к окну. Да что это с ней? Она же прекрасно знает, что прошлое не вернешь. Так почему же так болезненно трепещется сердце? Или она неосознанно ищет утешения после неудачной любви?
Через полтора часа в ординаторскую вошел утомленный Иван Ярославович и позвал ее домой. Она сразу вышла, обеспокоенно глядя на него. Он сокрушенно признал, не ожидая расспросов:
– Устал, устал, чего греха таить. Какое это утомительное дело – лечиться! Никакого здоровья не хватит! – Едва взглянув на нее, поинтересовался: – А вы что такая смурная, Олечка?
Ей пришлось признаться в свою очередь:
– Думаю о своей жизни, Иван Ярославович. Вернее, о сделанных ошибках.
– Совершенно бесполезное занятие! – В подтверждение своих слов он решительно рубанул рукой. – Ошибки нужно по возможности исправлять. А если они непоправимы, то думать о них бесполезно. Они от наших мыслей, как правило, не исчезают.
Он быстро прошел вперед. У дороги стояло несколько машин с шашечками на боках. Он взмахом руки подозвал одну из них. В салоне, привычно устроившись впереди, спросил у Оли:
– У вас никаких дел нет? Или, может быть, нужно какие-то покупки сделать? Вы говорите, не стесняйтесь. Я в домашнем хозяйстве ничего не смыслю, как-то не доводилось им заниматься.
Оля оптимистично заявила:
– Это не страшно, Иван Ярославович! Мы с Лизой вполне справимся! И заезжать никуда не надо, Светлана Ивановна перед отъездом накупила всего лет на сто вперед!
Приехав на дачу, Иван Ярославович снял охрану и отпер калитку. Идя впереди легкой, хотя и слегка прихрамывающей походкой, сказал:
– Нам повезло, что свою лохматую Эванжелину дочь забрала с собой. Она бы нам всем житья не дала.
Оля, к которой Жужа относилась хоть и с изрядной долей высокомерия, но все-таки дружелюбно, пожала плечами.
– Да мы с ней нормально ладили.
– Конечно, женщины всегда найдут общий язык. Женская солидарность, ее с чаши весов не скинешь.
Оля посмеялась. Светлана Ивановна права: Иван Ярославович человек веселый, но веселость его несколько язвительного свойства.
