Рассказ о находке в лесу она выслушала, плотно сжав губы – очень хотелось крайне неподобающе высказаться!
– Понятно… – кивнула она, – Таксу ты спас. Но на второй вопрос ответа я так и не получила. Он, вроде, здоров, – она наскоро провела рукой по гладкому боку, – Не ранен…
– Да мне его просто девать некуда. Может, ты его пристроишь или себе оставишь? Если надо денег на корма или ещё на что-то, я, конечно, дам…
– Коль, у меня пёс уже есть – его, вроде как, сложно не заметить! – Лена кивнула на Байкала. – Таксу я заводить точно не планировала… Понимаешь, тут такое дело… кто спас, того и тапки погрызенные.
Она попыталась вручить собаку обратно Николаю, но тот шустро увернулся.
– Лен… ну, пожалуйста, поспрашивай, может, у тебя кто-то из знакомых захочет взять, а? Куда мне собаку? Я же домой только переночевать приезжаю. Да потом, я с ними не умею совсем…
Такс тяжело задышал, вывесив язык и преданно глядя на Николая.
– Коль, посмотри на него! Он вообще-то, тебя выбрал! – Лена отлично поняла, почему пёс неотрывно смотрит на её четвероюродного брата, но тот, чурбан такой, только снисходительно отмахнулся.
– Не выдумывай! Как он кого-то может выбрать? Он просто перепугался очень, а когда я его вытащил – обрадовался. Вот и всё. Зачем лишнее придумывать и наделять этих, – он кивнул одновременно и на Байкала, и на таксика, – Человеческими чертами?
Лена фыркнула и пожала плечами. Как раз она отлично знала, что человеческие – не человеческие, но очень схожие черты у животных имеются в избытке!
– Коль, если ты с чем-то не сталкивался, то это не означает, что оно не существует, – начала она, но Николай покачал головой.
– Я тебя очень прошу… не надо! Я не могу взять собаку – нет ни возможности, ни времени, ни желания, если честно. Да если бы всё и появилось, я бы кого-то посущественнее завёл, ну, типа твоего Байкала, а эта мелочь… куда он мне? Посмотри на меня, – он развёл руки, демонстрируя габариты, – Куда мне такая шерстяная колбаса на колёсиках? Ты чего хохочешь?
– Коль, ты ничего не смыслишь в собаках! Эта мелочь, как ты выразился, колбаса на колёсиках, по силе характера, упёртости, непрошибаемой отваге и крайней самоуверенности даже молоссов перешибёт, пожалуй! А уж по пролазности, траншеекопательности и разргызательности окрестностей – так и вовсе впереди планеты всей!
– Фантазёрка, – пожал плечами Николай, глядя на мелочь, замершую столбиком в руках его родственницы. – Лен, хоть временно подержи его у себя, а? Я поспрашиваю, кто может его взять, может, и пристрою…
– Ну если он не слопает Байкала…
– Он, Байкала? – Николай рассмеялся, но Лена и не думала шутить. Она свистнула своему псу, и опустила на дорогу рядом с ним таксика.
Псы познакомились, причём выглядело это на диво забавно – создавалось ощущение, что Байкал просто внюхает в себя длинного шнуркообразного таксика, но желания слопать друг друга у них явно не возникло.
– Ладно, так и быть несколько дней подержу его у нас. Надеюсь, он не начнёт охотится на кур…
– Да его любая курица заклюёт, – разулыбался Николай, обрадовавшись благополучному исходу дела.
На скептическое выражение лица Лены он внимания не обратил, равно как проигнорировал и крайне внимательный взгляд такса, наблюдавшего, куда именно ушёл человек, спасший его из страшного чёрного мешка.
Николай наскоро поужинал, отметив, что картошка на этот раз всё-таки без лука, в очередной раз шуганул кошек, занавесил машину ароматизированным «чехлом» и мирно отправился спать… Ненадолго, как выяснилось, потому что среди ночи его разбудил грохот, чьи-то вопли и отчаянный лай.
– Что такое? – взвился Николай, выскакивая на крыльцо.
Следующий шаг, такой привычный и надёжный, получился каким-то неожиданно длинным и странно неправильным.
– Оййййооохххх… – сказал Николай, прилично приложившись боком о собственное крыльцо. – Йййуууу!
– Ай-ай-йай! – согласился с ним кто-то из темноты.
– Кто тут? – Николай растерялся от нежданной поддержки.
– Йййаааа! – обрадованно заверещала темнота, сгустившись во что-то длинное, исключительно жизнерадостное и целеустремлённое.
Николая ещё никогда не лизали собаки… ну, вот так бездарно провёл этот человек первые тридцать пять лет своей жизни, что остался «собаконецелованным», «досмертинезализанным» и даже «назубнепопробованным». Короче, он много чего пропустил.
Как только таксик заподозрил такой пробел в жизнеощущениях СВОЕГО человека, так сразу принялся с превеликим жаром его устранять, и Николаю померещилось, что воздух вокруг стремительно сгустился в нечто длинное, чёрное, счастливо верещащее и отчаянно облизывающее его нос.
– Да что ж это такое-то? А?
– Йййаааа-ййаааа-ййаааа! – просветили его, ни на секунду не прерывая зализ.
– Это ты, что ли? – Николай сфокусировался на пространстве и собственном положении в нём, осознал, что лежит на спине, а на его груди и отчасти на шее вертится то самое собакообразное несуразное, которое он сегодня, нет… уже вчера, спас в лесу. – Откуда ты тут взялся?