У Богини две ипостаси.В одной она — женщина, Богиня-мать, дарующая любовь и заботу. В другой — Воительница, равная среди мужчин.Для одной — желание защитить, для второй — жажда обладать и стремление сломить, вернув на предназначенное ей место.Марии — бывшему навигатору, а теперь кайри эклиса Самаринии, предстоит тяжелейший выбор, способный как возродить, так и полностью уничтожить мир, назвавший ее своей Богиней.Но даже это, сложнейшее в своей категоричности решение, лишь подведет Марию к грани новой жизни, заставив ответить самой себе на главный вопрос: готова ли она при этом остаться Человеком?!Время описываемых событий соответствует происходящему в романах: «Космический маршал. В списках не значится» и «Капитан — Неизбежность» и событийно перекликается с ними.
Последнего шага, отделявшего его от влажной линии песка, Ирдис не сделал, остановился, глядя на замершую по щиколотку в воде Богиню.
Заходящее Лаймэ играла бликами на волнах, выстилая мерцающую дорожку, уводя ее в темнеющую синеву. Ветер подхватывал длинные седые волосы женщины, бросая их в воздух. Раздувал платье, мокрым подолом прилипавшее к ногам…
Пахло прелыми водорослями и… плесенью.
И… древностью! Немыслимой! Невозможной!
Надежно скрытый от чужих глаз Храм все равно давал знать о своем существовании.
— В ее мире ничего не меняется. Она все так же стоит и смотрит в никуда. — Ирдис усмехнулся… с горечью, затем продолжил, словно удивляясь: — Тысячи лет…
— Иллюзия, — равнодушно произнес за его спиной еще один гость пустынного морского берега. — Что достойно восхищения, так это сила дара, которой обладали твои предки.
— Достойны восхищения? — с вопросительными интонациями повторил Ирдис Исхантель. — Цену за свое могущество они заплатили сполна.
— Это был их выбор и его путь они прошли до конца, — не то согласился, не то просто отметил второй. — А мы? — Он замолчал, но пауза была короткой: — Ты никогда не сомневался в правильности того, что нам предстоит сделать?
— Думаешь — нет? — с оттенком грусти поинтересовался Ирдис. Обернулся, посмотрел на своего собеседника. Друга. Единственного друга, с которым он мог быть честен. До последнего слова. До последней мысли. — Сомневался и сомневаюсь. Уперто продолжаю идти вперед, точно зная, что иной дороги ни у меня, ни у Самаринии нет, но… — Он стиснул зубы, зажмурился. Кулаки непроизвольно сжались, выдавая бурю, что бушевала в его душе.
Сильный порыв холодного ветра бросил им в лицо каплями воды, серые угрюмые тучи тяжело нависли над ставшей в одно мгновение мрачной бесконечностью моря.
И только женщина продолжала стоять, всматриваясь вдаль.
То ли ища там прошлое, то ли… угадывая будущее.
То ли…
— Ты никогда не думал, кем она была? — резко выдохнув, посмотрел на Владимира Ирдис. — Там, в своей другой жизни, — добавил он, поясняя. — Откуда пришла? Кого оставила в мире, где никто не называл ее Богиней?
— Странные мысли… — начал второй, но был вынужден остановиться, отреагировав на категоричный жест Ирдиса.
— Не странные! Нет! — Ирдис даже мотнул головой, придавая вес своим словам. — Нормальные! Правильные! — Провел ладонью по волосам… не приглаживая — разрывая их на пряди и впиваясь пальцами в кожу. — Чего они лишили ее?! О чем заставили забыть?! Что отобрали, вместе с именем, которое у нее было?! Что дали взамен?!
— Взамен, — глухо повторил Владимир. Впрочем, Владимиром он больше не был — Влэдиром. Бывший офицер контрразведки Галактического Союза. Бывший муж. Бывший… — Одиночество, — поняв, о чем именно говорил Ирдис, продолжил он, переведя взгляд с истерзанного гримасой лица друга на слишком хрупкую, беззащитную на фоне разыгравшейся стихии фигуру. И повторил… для себя: — Одиночество!
— Жалеешь? — тут же откликнулся Ирдис. Ответил сам: — Нет! Не жалеешь!
— Не жалею, — ровно и практически равнодушно отозвался Влэдир. — Знаю, ради чего!
— Ради чего… — вырвав из сказанного главное, произнес Ирдис.
Переждал резкий порыв ветра, донесший откуда-то издалека едва слышный крик. Вздрогнул, отер влагу с лица:
— Ради них!
— Ради них! — повторил теперь уже Влэдир Тормш, признав, что грань той свой жизни каждый них уже переступил. — Небольшая цена за существование мира.
Ирдис даже не кивнул, соглашаясь. Просто принял, что это решение было одно на двоих.
А дождь лил, лил, лил…
Шла вторая декада, как он не прекращался, выкрасив все вокруг в мокрые серые тона, и окончательно лишив меня оптимизма. Не самая большая потеря в моей жизни, но это если не добавлять к тем, что уже значились в списке.
Просмотрев новостные ленты Союзных информагенств — с ними оторванность от дома не казалась столь болезненной, поднялась из-за стола. Подошла к окну, командой сняла искажающее поле и сменила поляризацию стекла, тут же ставшего прозрачным.
Капли воспользовались моментом, прочертили дорожки… много дорожек, ставших сплошным мутным полотном…
В моей душе тоже было… беспросветно. Как и за окном комнаты.
— Госпожа…
Раздавшийся за спиной голос хоть и стал для меня неожиданностью, но вздрогнуть не заставил. Научилась не реагировать, пусть Дамир и двигался бесшумно.
— Господин эклис очень занят, поэтому ужинать я опять буду одна, — не обернувшись, вздохнула я. Скрывать горечь бесполезно, когда речь идет о матессу… Не дожидаясь подтверждения, добавила: — Благодарю тебя.
— Если госпожа…
Продолжить фразу я ему вновь не позволила:
— Если госпожа захочет, она вызовет хошши. Ты можешь возвращаться к своему господину.
