– Хорошо, я подумаю, – бросил Костя собеседнику, не прекращая смотреть на меня. – Спасибо, Монро.
– Ой, иди ты…
Гудки рвали тишину несколько секунд, пока Константин не дошел до телефона и не положил трубку на законное место. Теперь тишина ощущалась физически. Как ком в моем горле. Как удары моего разбитого сердца.
– Ты… хочешь уехать? – спросила я.
Коэн пожал плечами и вернулся к застегиванию рубашки.
– Свобода, – сказал он, избегая моего взгляда.
А я смотрела. О, как я смотрела! С вызовом, с обидой, со злостью.
– «Свобода»! – передразнила я, титаническими усилиями прогоняя слезы. Ком в горле рос, мешая говорить, поэтому я повысила голос: – Какой толк в свободе, если ты один и несчастен?! Если ты снова бежишь? И врешь? И… Используешь!
– Я хотел тебе сказать, – он смягчился, подошел и попытался взять меня за руку, но его пальцы столкнулись с воздухом. – Я ни о чем не жалею. И ты не должна, – быстро добавил Константин. – Начинается новая глава твоей жизни. – Он все-таки взял меня за руку и теперь сжимал мои пальцы, теплом грея холодную кожу. – Ты улыбалась. Ты хотела открыться мне, я видел. Соберешься поделиться чем-то – я выслушаю. Но… – Его рука отпустила мою резко, словно кусок льда бросили за шиворот. Так Константин бросил меня обратно в жизнь. Без него. – Ты обрела свободу, Яна. Это все, чего я хотел. И все, что я могу тебе дать.
Слезы сорвались с моих ресниц, размывая комнату, Костю, мое будущее. Дрожа всем телом, я отвернулась, накинула куртку и выбежала прочь из квартиры. Если свобода горькая и приводит к одиночеству, я не хотела ее познавать. Но Константин не спросил меня.
Я бежала вниз по лестнице, игнорируя слезы на своих щеках. За спиной я отчетливо услышала шаги и побежала быстрее, едва не споткнувшись. Нужно убраться отсюда. К шагам добавился смех. Обернулась – нет, я одна в обшарпанном подъезде: летела по этажам, не разбирая дороги, и шаги смешались с гулом моего сердца. Эти шаги тяжелые, они не принадлежат Константину. Призрак прошлого гонится за мной: я впервые за четыре года открыла свое сердце. И воспоминания прорвались сквозь стены, холодными пальцами схватили меня за плечо… Я оступилась на первом этаже, у самого выхода. Лодыжку пронзила острая боль.
– Черт…
– Нет! – крикнула я в пустоту, не оглядываясь.
Я вырвалась на улицу, отчетливо слыша в голове:
– Что с ногой? – поинтересовался Иван.
Из-за боли я шла прихрамывая и сейчас, мельком глянув на распухшую лодыжку, поспешила сесть за столик, пока мое жалкое ковыляние не привлекло внимание других посетителей кофейни.
– Спешила на автобус, – отмахнулась я, изучая меню.
Когда я успокоилась, то позвонила другу и предложила пообедать, дабы меньше думать о Косте. Иван с радостью согласился.
Друг скрестил руки на мускулистой груди и сдул со лба темную прядь волос. Этому медвежонку трудно врать! Пока я придумывала правдоподобную ложь, Ваня сменил тему:
– Нашла новую работу? – спросил он. – Кстати, без тебя в компании бардак! Эдуард пожалел, что позволил тебе уйти – не справляется. Мария орет как ненормальная – видимо, поругалась с очередным любовником. А я… тухну от одиночества! Может, вернешься?
– Прости, но вряд ли, – мягко ответила я. Спустя время я поняла, что совсем не жалею о своем увольнении.
– У тебя новая работа?
– Ну… – Я поджала губы, повторяя пальцем узоры на деревянной поверхности стола; вранье – не мой конек. – Ничего особенного. Помогаю художнику… с бумагами. Выставки организовываю, прибыль считаю. – Я спрятала пылающее лицо за принесенным меню.
– А художник – не Константин ли Коэн?
Все. Больше никогда ничего Ивану не расскажу!
– С чего ты взял? – мой голос сел, превращая и без того высокую тональность в подобие писка.
Иван рассмеялся:
– Неужели этот парень решился-таки на свою выставку?
– Хм, – я пожала плечами и указала подошедшему официанту на одно из блюд, с улыбкой добавив: – И красное вино, пожалуйста.
– Что празднуем? – поинтересовался Иван.
– Неудачи, разумеется, – буркнула я и сцепила ладони в замок. – Мне нужна твоя помощь, Ваня. Насчет Константина.
На лице друга появилось удивление. Возможно, потому что я прошу помощи у него, а не у Ани или Саши. Но Иван был единственным, кто мог мне помочь: помимо спорта он обожал философию.
– Да? – Иван нахмурил широкие брови. – Слушаю.
– Это покажется бредом…
– Обожаю бред! – с энтузиазмом перебил друг. – Выкладывай.
Вечная веселость покинула его лицо, и я еще раз убедилась, что получу необходимую мне помощь от правильного человека.
– Ты знаешь философа Майкла Ньютона?
– Это тот, который выдвинул теорию о множестве частичек души?
Я кивнула.
