Дорога к свободе полностью

Я стояла посреди коридора, пытаясь скрыть разочарование от самой себя. Глаза щипало. Я не нужна Константину Коэну. Ему никто не нужен, он свободен. А я – идиотка.

Добравшись до спальни, я, не раздеваясь, села на кровать и разрыдалась. Впервые за много лет я дала волю эмоциям: рыдала до хрипа. И с каждым всхлипом мне становилось легче. Отпускала боль, освобождала сердце для искренних чувств. Для человека, за которого готова бороться даже с ним самим и его установками. Для Константина.

Комнату освещали редкие вспышки молнии, дождь барабанил по стеклу. Я лежала на постели, поджав колени к груди, и размеренно дышала. Слезы высохли. Несмотря на отвратительное физическое состояние – опухшие глаза болели, голова раскалывалась – морально мне было хорошо, я выплакалась и обдумывала варианты: что делать дальше? Как убедить Костю остаться со мной? Выслушать меня? Поверить? Дать нам шанс?

Бесконечные вопросы в моей голове прервал звонок в дверь. Сначала я решила, мне почудилось, и шум дождя выдал желаемое за действительное. Тут раздался второй звонок: птичья трель в тишине показалась мне самым прекрасным звуком. На ватных ногах я поднялась с кровати и пошла открывать. Я душила в себе радость – вдруг это не Костя, а, например, Иван пришел меня проведать, или Аня, так как я ей не ответила.

Но мне надоело оставлять радость «на потом». Я устала жить в режиме ожидания, поэтому позволила себе широко улыбнуться и дернуть ручку.

– Привет? – неуверенно поздоровался гость.

Я замерла. На моем пороге Константин Коэн. Его потрепанное пальто, словно божья коровка, было в пятнах от дождя, а ботинки, наполненные водой, хлюпали от всякого движения; светлые волосы художника из-за влажности завились сильнее обычного, улыбка же выглядела до умиления застенчивой. Я крепко обняла Костю.

Пришел! Нужный. Самый-самый.

Он тоже обнял меня, холодя через свитер ледяными пальцами, а когда отстранился, то попытался стереть с лица капли, но те вновь упали с его волос и бровей на впалые щеки. И только зеленые глаза горели – то ли от радости, то ли от печальной неизбежности.

– Прости, – прохрипел Константин, стуча зубами.

По моему телу волнами прошелся трепет. Обида окончательно покинула мою душу. Как можно всерьез обижаться на свою «половину»?

– Ты простудишься, – я затянула художника в квартиру и помогла ему снять пальто. – В гостиной есть плед. Я поставлю чайник.

– Прости, – повторил Костя. – Скажи, что прощаешь, и тогда я буду искать плед. – Вновь мальчишеский максимализм. И шантаж!

Я рассмеялась и закатила глаза. Но Костя, подрагивая от холода, остался на месте. Он хмуро добавил:

– Прости. Я должен был сообщить тебе о своем решении.

Улыбка медленно сползла с моего лица. А вдруг он пришел, чтобы попрощаться? И извиняется лишь потому, что уезжает… навсегда.

– Тебе нужно согреться, – сказала я ровным голосом, хотя чувства накрыли, как цунами. Мне больно даже представить его отъезд.

Несмотря на боль, я не могла допустить, чтобы Костя заболел, и приложила палец к его мокрым губам. Наши глаза встретились, на мгновение мне стало нечем дышать. Не хочу его отпускать. Но кто я такая, чтобы удерживать вольного творца силой? Даже силой своих чувств.

– Идем пить чай, Коэн.

Константин вскинул бровь, вероятно уловив обиду в моем тоне, разулся и отправился в сторону комнаты. Он торопливо накинул на плечи плед и пришел ко мне на кухню. Я зажгла лампочку над вытяжкой, поставила чайник, и мы молчали, пока бурлила, закипая, вода.

Напряжение витало в воздухе. Мне хотелось обнять Костю. Но если это прощание… Я должна быть сдержана, верно?

Мы сели за столик, я разлила кипяток по кружкам, кинула пакетики с заваркой в каждую. И решилась прервать тишину нейтральным вопросом:

– Как ты узнал, где я живу?

– Ответ тебе не понравится. – Константин рассмеялся и отпил из кружки. Костя напоминал воробушка: укутался в плед с головой, видны только красный нос и озорные глаза. – Спросил у Марии, – признался художник.

– Мне понравился этот ответ, – с усмешкой парировала я. – Рада, что вы помирились. – От горечи свело скулы. Ну и кобель…

– Ох, жестокая ты девушка, Яна! Мы с ней попрощались.

Я неопределенно пожала плечами. Маленькая радость – он к ней не вернулся! – сменилась глухим отчаянием: какое мне дело? Со мной он тоже не останется. И жестокость… От кого я слышу! Не я разбила Косте сердце, огорошив заявлением об отъезде.

Не притронувшись к чаю, я спросила:

– Зачем ты здесь, Константин? Извиниться? Попрощаться?

– Сложно сказать, – отозвался он, и я почувствовала дрожь.

Сегодня все решится.