Он активировал полутрансформацию и бросился к стойке, где хранился древний фамильный меч. Акилла никогда не выходил с ним в свет, но всегда и всюду возил с собой. Это древнее оружие, до текущей ночи оберегало главу Вульфсонов и дарило ему уверенность.
Ощутив в частично измененных ладонях потертую рукоятку волчьего двуручника, Акилла почувствовал ярость. Все сжигающую, заглушающую боль потери. Ярость побуждала поскорее затушить кровью врага пожар, что выжигал его изнутри.
Но что-то сломалось в Акилле.
Торальд нашел таки его уязвимое место. Зачем главе семейства сражаться, когда его опора и гордость, его сыновья и наследники мертвы? Сейчас он чувствовал это так же явственно, как и дурман ослабляющий его сознание.
Безусловно, у матерого волка был запасной план, но для его реализации еще слишком рано.
А сейчас нужно постараться выжить. Он совершенно не представлял, что варится в голове у обезумевшего и в край обнаглевшего врага. Даже если он каким-то чудом сможет убить Акиллу, то совет просто не оставит ему шансов. Или…
Еще оставалась надежда, что это очень реалистичный кошмар и сейчас он проснется. Но эти надежды были ничтожны.
Акилла завыл. От боли, отчаяния и ярости.
– Мои мальчики, мои волчата. – просипел он пересохшими губами.
Торальд так тихо вошел в покои главы рода, что волк даже не заметил этого. Вернее он чувствовал носом, но его взгляд устремленный куда-то в пространство, заметил незваного гостя, когда тот уже оказался в комнате.
Акилла чуял вонь Блудсона, но только сейчас узнал который из них пожаловал по его душу.
В руках у Торальда, гирляндой, которая напомнила бы Айрону недавнюю охоту, висели три головы. С перерубленных шей сочилась кровь. Нижняя часть лица вампира, была перепачкана и пахла Архаилом.
Одну за одной, Торальд швырнул головы под ноги Акилле. Те падали с глухим стуком. И если Акилле суждено пережить ночь, этот стук будет преследовать его всю жизнь.
Некогда гордый и наполненный жизнью воин, постарел на глазах.
Он просто смотрел себе под ноги, на лица сыновей и совершенно не знал что делать. Мыслей в голове не было.
Решимость и ярость разом пропали куда-то. Опираясь на фамильный меч, Акилла упал на колени и беззвучно заплакал.
Торальд наблюдал за кровным врагом, и не ощущал вкуса победы. Вульфсоны его сильно разочаровали. Один лишь Ариэль оказался бойцом, а того Торальд по глупости убил первым.
И что, просто так, без эпичной битвы зарубить слюнтяя?
Несмотря на смелые мысли, Блудсон молчал. Акилла оставался могучим врагом, и сильным воином. Уважение к этому человеку, вырабатывалось на уровне инстинктов.
У Торальда не было своих детей, и ему было сложно понять что чувствует сейчас Акилла. Но на какой-то миг, ему захотелось опустить меч и уйти.
Нет. Цель превыше всего. Превыше чувств. Превыше сострадания. Превыше омерзительной слабости которую позволил себе кровожадный волчара.
Торальду сложно было судить, но в глубине души он был уверен. Окажись он на месте Акиллы, то не позволил бы себе такого. Отец возвел в ранг равного, чертового слабака.
Торальд рванулся вперед. Единым движением, он описал мечом дугу и опустил на шею волка.
– Да что не так с этой семьей, – пробормотал он вытирая меч о простыни.
Торальд снял перчатку, затем обмакнул палец в обнажившиеся артерии и облизнул.
– Слабый старик, а сколько было гонора…
В этот момент, в дальнем углу спальни открылась потайная дверь. Из проема выглянуло обеспокоенное лицо Лереи, жены Акиллы.
Немая сцена затянулась.
Женщина окинула взглядом обезглавленное тело мужа. Затем лежащие на полу головы. После, она ничего не выражающим взглядом уставилась на Торальда, который сидел надменно выпрямившись. Будто говорил, “Смотри что я сделал!”.
Взгляд женщины описал новую дугу, в точности повторив маршрут.
Сначала у нее стал дергаться глаз. Но это продлилось совсем не долго.
Женщина оскалила зубы и резко выбросила руки вперед. Торальда как пушинку снесло с кровати и силой впечатало в дальнюю стену. Удар был настолько силен, что даже накачанный кровью и сотнями жизней вампир совершенно растерялся. У него все поплыло перед глазами.
Он встряхнул головой и попытался сфокусировать взгляд. Следующее, что он увидел, была Лерея с огромным двуручником в руках. Женщина стояла над ним, а меч неотвратимо опускался на голову Блудсона.
Женщина не издала ни звука, но на ее лице было написано все что нужно было знать Торальду.
– Все сюда! – заорал он, едва успев активировать бесплотность. Тело Блудсона вдруг стало расплывчатым, будто плотный туман причудливо клубясь, приобрел форму человека.
Меч прошел сквозь бесплотное тело.
Эта способность заряжалась очень долго и трудно, но если бы не она, некому было бы праздновать победу над Вульфсонами.
Через секунду, Торальд вновь обрел плотность и отпрыгнул подальше от разъяренной женщины.
Вампир выронил где-то меч и сейчас доставал из-за пояса длинный кинжал. Однако следя за плавными, будто гипнотизирующими движениями Лереи, он понял, что с ней так легко не справиться.
– Убейте эту суку, – закричал Торальд солдатам, которые стали набиваться в покои Акиллы.
