Этот Хардар достаточно управляемый, но наказание все равно последует…
– Ее высочество?
Анжелина въезжала в ворота одной из первых. Бран поспешил ее встретить. Подать руку, помочь спешиться… Анжелина на миг задержала ладонь на его руке, и это не укрылось от внимательного взгляда Краста. Но – промолчал.
Бран это отметил и одобрил.
Краст Хардар, будущий глава клана, склонился над рукой принцессы.
– Ваше высочество. Когда-нибудь я буду рассказывать детям о вашем визите в мой скромный дом.
Анжелина ответила легкой улыбкой.
– Благодарю вас за гостеприимство от имени Ативерны.
Краст поклонился еще раз.
Анжелина давала понять, что она тоже не держит зла на клан Хардар, и это внушало… определенные надежды.
Два часа спустя он уже не был так радужно настроен.
Бран, со всей возможной вежливостью, объяснил Красту, что некоторые вещи караются вне зависимости от раскаяния. Убитых не воскресишь, пролитого не поднимешь…
А потому…
Место в Круге придется отдать.
Равно, как и часть территорий.
Да, я понимаю, что это чувствительно для клана Хардар. Но о чем вы думали? С заговорами всегда так, можно выиграть, а можно и проиграть. Вы – проиграли. Скажите спасибо, что останетесь кланами. Другим и этого не дано, вы и Торсвеги – исключения.
Краст это понимал, и соглашался почти на все. Торговался, конечно, но и он, и Гардрен понимали, что это – так, поверхностное. Чтобы больше не попросили.
Хардар – клан не из бедных, и торгуют неплохо, и жирок у них остался. Рано или поздно вернут они себе все. Но… лет пятьдесят им понадобится.
Анжелина в переговоры не лезла.
Она просто смотрела на Брана и наслаждалась процессом. Это было восхитительное зрелище. Глава Гардрена был въедлив и назойлив, умен и рассудителен. И поймать его на слове не представлялось возможным.
Да, Ричарду бы в Ативерну такого советника.
Увы, об этом не приходилось даже мечтать.
***
– Возможно, я могу остаться здесь? На Вирме?
Лейф задумчиво посмотрел на зятя.
Торн был сосредоточен и решителен. Схватка у кораблей оставила на нем свой отпечаток, он поддерживал и берег поврежденную руку. А еще мальчик сильно повзрослел.
– Остаться – кем? – уточнил Лейф.
– Эльга больше нет. Мне ничто не угрожает…
– Думаешь? – Лейф говорил спокойно, он уже обдумал этот вопрос. Ему тоже было бы выгоднее оставить Торна на Вирме, что есть, то есть. И не возиться, и не переживать. Но Ингрид не простит, если ее брата убьют.
Нет, не так.
Она простит. Но не забудет. И на их счастье упадет отблеск чужой смерти. Ни к чему.
– Разве нет?
Лейф покачал головой.
– Шесть кланов – и все? Ты думаешь, дело ограничилось только ими?
– Но ведь никто другой не был замешан!
– Я думаю, не все знали обо всех, – просто ответил Лейф. – Наверняка кто-то да остался в стороне, кто-то проскользнет между жерновами. И захочет отомстить.
– Мне?
– Мстить будут Олаву, Брану, возможно, мне. А ты просто попадешь в общий список. Тебя убьют походя, чтобы выманить меня на Вирму, к примеру.
– Глупости.
– Ингрид, – просто объяснил Лейф. – Она тебя любит.
– В клане…
– Ты не будешь в безопасности. И сам это понимаешь. Пока – не будешь. Наберись сил, собери свою команду, построй корабль… ты сможешь это сделать в Ативерне. И через несколько лет в клан явится Торн Торсвег – глава Торсвега. А не прыщавый мальчишка.
Торн аж вспыхнул.
Ладно, пара прыщей действительно была. Но пара!
И вообще…
Лейф успокаивающе поднял руки.
– Ты понимаешь, о чем я. Пока у тебя нет ничего, кроме имени. Докажи, что ты его достоин. Докажи делом, не словами!
– Почему я не могу это сделать на Вирме?
– Потому что тебя никто не станет слушать. Ты просто умрешь…
– Может, если ты меня поддержишь…
– Вот. Опять – я поддержу. Почему?
– Ну ты…
Торн осекся, понимая, что суть-то уже была сказана. Действительно, имени мало, нужны дела. У Лейфа они есть, у него нет. А вечно стоять за его спиной Лейф не будет. И защищать его тоже не сможет…
– Я хотел бы остаться.
– Я понимаю. Но есть вещи, которые сильнее нас.
Торн вздохнул и пригорюнился.
– А скоро мы отплываем?
– Думаю, дней через пять – десять. Ричард не хочет здесь задерживаться больше необходимого.
Торн поежился.
– Не хотел бы я быть на его месте.
Лейф молча кивнул. А что тут скажешь? Это даже не сердце из груди вырвать, это куда как хуже. Страшнее…
– Он теперь…
– Вернется домой. Женится. А помнить все равно будет другую. И любить – другую.
Теперь промолчал Торн.
В его возрасте любые потери казались непоправимыми. Не забыть, не отодвинуть в глубины памяти. Лейф знал, что любая боль со временем стирается, словно занесенная песком, но…
Ему было жаль супругу Ричарда. Всю жизнь она будет соперничать с призраком.
Мертвая женщина – самый страшный соперник. Она идеальна, она не устраивает скандалов и сцен, не спорит, не ссорится, обладает всеми возможными добродетелями… останься Тира жива, и дорожки их разошлись бы.
Ее манил путь воина, его – дорога короля, они не смогли бы остаться вместе. Рано или поздно любовь истаяла бы под натиском обстоятельств.
Не получилось.
Тиры нет.
А Ричард целыми днями сидит и смотрит на море.
