Да, если обойдется только этим – он может считать себя счастливчиком. Но это он рано обрадовался, Альтрес никому и ничего спускать не собирался.
– Если коронация пройдет должным образом, мы поговорим о вашей участи.
– О моей участи?
– А что у нас полагается за участие в мятеже?
– Я не участвовал!
– Принимал у себя мятежника. Вождя мятежников.
– И что? Это многие делали!
– А вы не кивайте на многих, Петерс, ни к чему это, вы о своей шкуре беспокойтесь. До всех очередь дойдет, – мурлыкнул Лорт. – Думаете, сил не хватит?
Петерс мечтал об этом.
Или о гневе Альдоная.
Вот сорвалась бы с небес молния, да треснула негодяя-шута по макушке! Так ведь не дождешься, когда надо! Но Альдонай своего верного слугу не слышал.
– Не сомневаюсь, ваше сиятельство, у вас сил хватит, – выдавил из себя Петерс.
Альтрес медленно опустил веки.
– Поговорим серьезно, пресветлый. Вы поддерживали Альсина, и я это знаю. Но готов обо всем забыть на определенных условиях. Коронация должна пройти безупречно. Это первое. И вы должны целиком и полностью поддерживать все мои начинания. Это второе.
– Все?
– Я хочу лишь блага для Уэльстера.
– А если ваше понимание блага не будет совпадать с пониманием ее величества? К примеру?
– То мы будем искать общий язык с королевой. А вы – поддерживать меня, как и раньше.
Сказано было увесисто. Петерс отчетливо понял, что ему предлагают.
Да, ты сволочь и мразь, – говорили ему глаза Альтреса. – Но ты моя мразь. И если хочешь остаться на своем месте, будешь меня слушать и слушаться. Шаг вправо, шаг влево – плаха.
Что оставалось делать бедному Альдону? Только склонить голову.
– Не сомневаюсь, все, что вы сделаете, будет направлено на благо Уэльстера.
Альтрес улыбнулся, показывая, что Петерс все понял правильно. И тут же добавил пряника.
– Его величество Гардвейг последнее время… плохо относился к храму. А ведь это один из столпов королевства. Его основа…
– Безусловно!
– И я считаю, что надо бы построить еще несколько храмов. Мы потом обсудим, где и какие, – Альтрес улыбнулся.
Петерс чуть расслабился.
Что ж.
Его не станут убирать. С ним будут работать, что неплохо. А уж он расстарается…
Договориться можно и с Альтресом Лортом. А что будет дальше? Кто знает.
Все мы смертны, все мы люди… может быть, король Эдвин окажется мягче своего отца? Время покажет…
К выходу Петерс проводил графа сам. Улыбаясь и приглашая заходить еще.
Альтрес Лорт прошел по храму, уселся в карету и даже дружески помахал рукой, улыбаясь.
И позволил себе расслабиться, только опустив кожаную штору.
Тварь!
Альдонай, какая ж тварь тебе служит!
Интересно, как ты это допускаешь?
Продажная, двуличная, трусливая тварь… только вот выхода нет. И так королевство пошатнулось, сейчас никого убирать не стоит. Демонстративно – не надо, может бунт начаться.
Значит, будем работать.
Альтресу не привыкать в дерьме копаться голыми руками. Справится. Да и Петерс будет работать не за страх, а за совесть. Потом, конечно, начнет плести интриги, но ведь это потом. К тому времени найдется на него и еще управа, кто бы сомневался. Не проворуется, так дело какое провалит… будет за что его взгреть. Или вообще отравить по-тихому… как получится.
Но как хочется удавить эту гадину! Безумно! Своими руками и уже сейчас!
Петерс так никогда и не узнал, насколько был близок к смерти.
Ладно. Хоть помечтать…
***
Вот уж чего не ждал Джерисон. Но Альдонай любит и пошутить, и посмеяться.
Когда он вернулся в отведенные ему покои…
В первую минуту он искренне подумал, что выпил слишком много.
Потом – что стукнулся головой.
Потряс ей, но видение не исчезло. Очаровательная обнаженная женщина в кровати протягивала к нему руки.
– Любовь моя…
И голос!
И лицо!
Аделаида Вельс!!!
Спутать свою любовницу с кем-то другим Джерисон не мог. Но…
– Дели? Откуда ты здесь?
Аделаида недовольно сдвинула брови.
Раньше в такой ситуации граф просто присоединялся к ней в постели. И дальше начиналось сладкое безумие… которого ей весьма не хватало в законном браке. Конюхи и прочая шантрапа – это не то, это на пять минут, голод унять. А вот чтобы долго, с чувством, с расстановкой…
Джерисона она вспоминала часто. Равно как и его супругу, только вторую – уже с другими чувствами.
Графа с тоской, графиню с ненавистью.
– Тебе не доложили? Я живу в Уэльстере…
Джерисон тряхнул головой еще раз. Хмель окончательно выветрился, и он понял, что разборок не избежать. Никак не избежать.
Но не спать же с ней? Это уж и вовсе ни к чему!
– Мне никто ничего не говорил. Ты приехала на помолвку?
– Мне хотелось тебя увидеть. Джес, я так тосковала, так скучала…
Аделаида подалась вперед, простыня обнажила плечи… раньше Джерисон заключил бы ее в объятия и не выпустил всю ночь. А сейчас…
Что надломилось в нем?
Или наоборот – встало на место?
– Дели, я думаю, тебе стоит одеться – и уйти.
– Что?!
– Ты покушалась на мою жену, ты в розыске в Ативерне, и как законопослушный подданный, я должен сдать тебя страже. Я не буду этого делать, но – уходи. И уезжай из столицы.
Аделаида захлопала ресницами. Потом сделала единственное, что ей оставалось – пустила слезу.
– Ты… ты…
