Томителен путь наш,но воздух, на счастье, сухой.Нам путь проложили в бою пропотевшие танки.На самой окраине тихой,от снега глухой,наш взвод разместился в покинутой кем-то землянке.— Дивись, громадяне, хороший якый уголок,нэ дуже щоб тэплый —отак нам, солдатам, и надо… —сказал Вдовиченко — известный во взводе стрелок,на шутки и выдумкимастер особого склада.На фронте, как долгие годы, проходят часы.Бывает, что слышишь сквозь сон, напряженный и краткий,не то чтобы тихо,не то чтобы, скажем, украдкой,а чуть ли не с громом настойчиво лезут усы.Семен Вдовиченко шутил надо мною не разв окопах, в землянках,в снегу, где свинцовые пчелы:— Вы бачите, хлопцы, якый появился Тарас —усы, як у Бульбы,таких я нэ бачив николы!И вдруг загрустит он.И вспомнит Галину свою,полтавскую хату и вербы у низкого тына,и кажется,ежели он обессилит в бою,то кликнет на помощь Галину.И встанет на помощь Галина.…На подступах к Выборгустоном стонали леса.И мы под гудение снежной метелиза час до атакидавали друзьям адреса:убьют, напиши, мол,что умер не дома в постели…Лежим мы в окопе.И я обращаюсь: — Семен,жена родила мне, как пишет, чудесного сына.Какое бы имя мне выбрать из сотен имен:Владимир… Евгений?.. —А он машинально:— Галина!И смотрит вперед.И берет заскорузлой рукойготовую к подвигув жесткой рубашке гранату.Вдруг синий орешникнапомнил осокорь донской,а домик в сугробахнапомнил полтавскую хату.И тут Вдовиченко поднялсянад громом долин,в начале бессмертьявинтовку держа наготове,как давних времен Запорожьягерой-исполин,украинец родом,но русский по духу и крови.И мы незаметно пошлипо следам смельчака.И как мы ворвались во вражьи траншеи, —не знаю…Мне помнится вечер:Суоми. Снега. Облака.Луна над высоткой зияла,как рана сквозная.И в эти минуты,пожалуй, прикинуть не грех,что воины ищут в бояхнастоящую драку,что слово «бессмертье»придумано только для тех,кто с места сорветсяи первым откроет атаку.
