Возьми тепло у этого огня,согрейся им и друга позови.Помучь тоской, любимая, меня,мне хочется молчанья и любви.Ты видишь — я пришел к тебе живой,вот только рана — больше ничего…Я шел сквозь ад, рискуя головой,чтоб руки греть у сердца твоего.И если ты способна хоть на мигувлечь меня, как память, в забытье,услышу не молчание твое,а ветра стон и гаубицы крик!Я позабыл шипение огня,гуденье ветра, ниточки свинца.Ты ни о чем не спрашивай меня.Покинем дом и в сад сойдем с крыльца.Ты расскажи мне лучше, как моглослучиться так, что вдруг среди зимытюльпанов нераздельное теплов твоих конвертах находили мы.Чего ж молчишь? Иль нет такой земли?..…И я без слез, пожалуй, не смогуприпомнить, как под Выборгом цвеликровавые тюльпаны на снегу.Артемовск, госпиталь, апрель, 1940 г.
<p>«Я забыл родительский порог…»</p>Я забыл родительский порог,тишину, что сказкой донимала.Мною много пройдено дорог —счастья мной потеряно немало…Кроха жизни — как тут ни борись…Я прошу ценой любимой песни:детство невеселое,воскресни,отрочество,дважды повторись!Чтобы мог сказать я без тревог:да, во мне иное счастье бродит —много мною пройдено дорог —пусть по нимдрузья мои проходят.Бахмут, госпиталь, 1940 г.
<p>Заповедь</p>Ты обвинен, мой друг, во лжи.Когда ж наступит час урочный, —ты людям правду расскажи,какой ты сердцемнепорочный.Пусть обвиняют —не беда,гляди на всех открытым взороми будь спокоен,как водав графинеперед прокурором!Бахмут, госпиталь, 1940 г.
<p>Желание</p>Отбросить двадцать лет назади стать ребенком вдруг.И ощутить, как заскользятязи в ладонях рук.Или увидеть, как вперед,в затоны,невесом,в боярской шубе проплыветвладыка речки —сом.Или с рогаткою брестив поля,за край жердей,и вдруг патрон в траве найти,зеленыйот дождей!Или по берегу до звездбродить, как светлым днем,пока не смолкнетчерный дроздза дальним куренем,пока щуры не полетятк станицевкривьи вкось…Отбросить двадцать лет назад…Попробуй-ка,отбрось!1940 г.
<p>Поединок</p> 
