– Да знаем, знаем, интернет регулярно сообщает о твоих трудовых подвигах, – хмыкнул Хрякин.
А, следит! Интересна ему птахинская траектория жизни!
– На открытие автомобильного завода пригласили. Завод здесь построили.
– А говоришь, что ничего там не изменилось. Целый завод! И ты там, значит, в качестве свадебного генерала присутствуешь? Ленточку будешь перерезать?
– Да нет, я концертную программу веду. Концерт будет.
– Всего лишь?
На этот раз насмешка прозвучала совершенно отчётливо, а Вадим Петрович не любил, когда над ним подшучивали.
– Каждый зарабатывает, как может, – ответил сухо.
Сказал и пожалел. Прозвучало так, словно он оправдывался. А с какой стати он, довольно известный артист, должен оправдываться перед каким-то Хрякиным? Тем более, объяснять, что делает он то, что делает, не бесплатно. Дай бог каждому столько получать, сколько получает он за такой вот выезд. Лишь за то, что пару часов потолкается за кулисами и несколько раз выйдет на сцену! Можно подумать, Хрякин там, в своей Америке стал миллионером и сидит в кабинете с дубовыми панелями. Нет, зря, зря он вообще Хрякину позвонил. Глупая трата и времени, и денег. Ну, оказался в том же самом городе, в той же самой гостинице и даже в том же самом номере, где когда-то они вместе сидели, ну и что с того? Мало ли в его жизни было всяких забавных совпадений? Ему захотелось побыстрее закончить разговор. Но вот так взять и сразу отключиться было неудобно, Вовка ещё подумает, что он, Птахин, обиделся, потому Вадим Петрович спросил:
– А ты-то как там?
– Нормально. Живём. Варька уроки музыки даёт, я в кафе работаю. А твоя чем занимается?
–
Ты о жене? Да я свободен.
– Один, значит?
–
Ну почему же, – усмехнулся Вадим Петрович. – Всегда найдётся женское плечо… – продекламировал бодро чьи-то стихи, чтобы скрыть чувство досады.
Почему-то кольнуло его ревнивое чувство, которому Птахин и сам удивился. Да, один, и что? Сейчас это обычное дело. Кто бы мог подумать, что они так долго вместе протянут. Варвара, значит, оказалась верной женой. Не разбежались. Ну да и что? Какое ему дело до их семейной жизни? Ну, вместе. Делов-то. И вместе невысоко взлетели. Уроки музыки, работа в кафе. Наверное, официантом каким-нибудь или полы моет. Стоило ради этого переться за океан! Впрочем, Хрякин никогда большим умом не отличался, а чтобы в чужой стране найти хорошую работу, нужно хотя бы язык на приличном уровне освоить. Вряд ли Хрякину это удалось. А вот он зря времени не терял, и кое-чего достиг. Во всяком случае, в кафе не работает. От этой мысли настроение у Вадима Петровича снова улучшилось.
– А сейчас ты не на работе, случайно? Не отвлекаю?
– Да нет. Сегодня там сын делами заправляет.
– Чем же он там заправляет? – снисходительно улыбнулся Вадим Петрович. – Полы натирает?
– Бывает, что и полы натирает, – согласно откликнулась трубка. – Говорю же, кафе у нас, при спортивном клубе. Давай я тебе фотку на телефон сброшу, посмотришь.
– Да не надо, – начал, было, Вадим Петрович, но Хрякин всё же отправил.
Вадим Петрович увидел на экране мужика в бейсболке, стоявшего на фоне стеклянной двери, на которой был нарисована морда волка и написано название кафе. Он хотел было поинтересоваться, что за мужик, – на молодого хрякинского сына тот однозначно не тянул, – как вдруг понял, что это Хрякин, собственной персоной. Тот самый Вовка Хрякин, которого он помнил круглолицым и толстым, за прошедшие с последней встречи годы сильно переменился. Он как будто приобрёл новое тело. Но не раздобрел, как Птахин, а наоборот, стал поджарым и от этого, видимо, казался теперь выше ростом.
– А ты неплохо сохранился, – непроизвольно вырвалось у Вадима Петровича. – Похудел. А меня вот распирает…
– Ну, так ведь приходиться крутиться! Говорю же, Варька кафе не занимается, говорит, это не для неё. Так что всё на мне. Продуктами обеспечь, за персоналом присмотри, за стойкой иной раз целый день, да и уборка, полы, по твоему выражению, тоже приходится натирать. Я и бухгалтерию сам веду. Но сегодня у меня выходной.
– Ясно, – пробормотал Вадим Петрович, чувствуя, что почему-то снова попал впросак. – И чем занимаешься в свой выходной?
– C внучкой гуляю.
– В такую-то рань?
– Это у вас там рань, а у нас вечер уже! – засмеялся Хрякин и загугукал.
Ясно, это ласковое гудение к Вадиму Петровичу никакого отношения не имело.
– И сколько внучке твоей? – задал он последний вопрос, прежде чем окончательно раcпрощаться.
– Год скоро, – с гордостью сообщил Хрякин. – На Варьку в юности похожа. Глаза такие же. Оленьи…
ДОРОГА НА АЙ-ПЕТРИ
Самолет приземлился около двух ночи. Борясь с поташниванием, которое было обычным для нее при долгих перелетах, Вера ступила на трап и, после духоты салона, с облегчением вдохнула влажный холодный воздух. И почти сразу замерзла, север есть север даже летом, всего плюс восемь, как сообщили в самолете перед посадкой.
