Бледная лимонная полоса высвечивала зябкое мелколесье над низкими сопками. Летное поле, здание аэропорта и несколько щитосборных домиков поодаль – все окутывал прозрачный сумрак, в котором желто и ненужно тлели фонари и окна. Уже не верилось, что из Симферополя вылетали в тридцатиградусную жару, как не верилось в то, что бывают другие ночи, с чернильно-глубоким небом, усеянным крупными звездами, со звоном цикад и густым сладковатым запахом степного чабреца.
Через душный зал ожидания, заполненный истомленными бессонницей пассажирами, она вышла к стоянке такси. В тепле машины ее окончательно разморило. Сквозь мутный полусон пробивался к сознанию знакомый ландшафт – склоны, поросшие мелким березняком и кустарником, черепичные и шиферные крыши домов пригородного совхоза, трубы ТЭЦ. Среди причудливо искривленных деревьев мелькнула лунная ладонь залива, поворот, и он открылся весь – огромным мерцающим зеркалом. Начался город, тихий, незнакомо безлюдный. Вера закрыла глаза. Серебристая рябь залива сменилась видением бесконечного, дышащего солнцем, пространства… «Брызги света отражаются в глазах. Пляжи – утренних часов молитва… Евпатория. Песок и солнце в волосах. Бьются волны учащенным ритмом».
Вчерашний день – уже вчерашний, хотя сегодняшний еще не наступил, – наплывал то видением пестрого и шумного утреннего базара, то пляжа, переполненного шоколадными телами, то накатывал тяжелой зеленоватой волной… После жаркого песка вода в первый момент казалась холодной, но через минуту тело блаженствовало, взгляд выхватывал стайку мальков, разлетающихся из-под ног на мелководье, взвихрения солнечных бликов на песчаном дне, россыпь ракушек и камешков, далекую округлую линию горизонта… Возвращение к обеду – последний раз по узким улочкам старого города в зыбкой полуденной тени акаций.
Обедали на старой, увитой виноградом, террасе. Собралась довольно пестрая и шумная компания. Этим летом, кроме Веры, у Светки гостили ее институтские друзья, Аня и Вика, кроме того, к обеду пригласили соседа, Светкиного коллегу, учителя, – то ли физкультуры, то ли трудов, – Вера так и не уяснила чего, хотя он забегал почти каждый день. А однажды даже провел ее на закрытый санаторский пляж, где было просторно, а вода выгодно отличалась от общедоступного моря. Когда уселись за стол, хлопнула калитка, и появились два курортника, снимающие времянку в углу сада, после секундного замешательства Светка позвала и их.
– Вот, – кивнула на Веру, – уезжает. Всего десять дней побыла, представляете? Нет, чтобы приехать на все лето.
Вера удивленно подняла голову – в Светкином письме были указаны твердые сроки, «до двадцатого». Потом еще кое-кто нагрянет, «…ты же знаешь, какая у Кости обширная родня». Нет, Вера не знала, что у Кости обширная родня, но стеснять сестру не собиралась, отлично зная законы южного курортного лета.
Чтобы, «как следует» отметить Верин отъезд, Светка в полную силу проявила свои кулинарные способности. Салаты, пироги, тушеный кролик, фрукты и какой-то совершенно немыслимый торт, с которого двухлетняя Наташка – племяшка все порывалась содрать вилкой шишечку. Чтобы отвлечь ее, Вера рассказывала сказку.
– … от дедушки ушел, и от бабушки ушел, и от тебя, заяц, я тоже уйду!
– Вера, попробуй вот этот салатик, – Светка пытается втиснуть в переполненную тарелку ложку еще чего-то бело-оранжевого. – Понравится, дам рецепт. Лопай, тебе нужны калории, ишь, худющая какая.
– Спасибо, – кивает Вера и продолжает сказку. – И покатился колобок дальше…
Костя сидит как раз напротив. Вернулся из своей очередной командировки ночью. А утром ее не было – рынок, море. Только за столом и увиделись по-настоящему. Перекинулись парой слов. После пяти или шести лет? Так сразу и не вспомнишь. Где только не бывала она в свои длинные, северные отпуска за эти годы! А вот в Крым – как-то не получалось. Да и в этом году не собиралась, но получила Светкино письмо и решила, что пора приехать. Костя виновато улыбается:
– Как там у вас, в Заполярье, холодно?
– А у вас как? Все так же жара и жара?
Физкультурник захохотал – видно, понравился ее ответ.
– Ездишь ты, Константин, по стране, а ничего, значит, кроме запчастей своих вокруг не видишь!
– Ешь, Вера, ешь. Cалат-то попробуй. Ну, как? Правда, в самолетах такими вкусностями не кормят? – Светка в роли хлебосольной хозяйки. – А теперь возьми кролика кусочек.
– Спасибо, не хочется.
– Я возьму, с вашего позволения, – говорит пожилой курортник. – Потому как от общепита сплошное расстройство аппетита.
Физкультурник снова расхохотался.
– Да, в наших столовых такого не увидишь! Твои бы кулинарные способности, Светлана Андреевна, моей жене! Молился бы!
Светка розовеет. Нежный такой румянец на щеках.
– Ска-а-зку, – тянет Наташка. – Колобок…
– Катился-катился и повстречал медведя.
– Иди, Натка, ко мне, дай тете Вере поесть перед дорогой, – Светлана берет дочь на руки. – Неизвестно, когда она теперь снова сядет за стол.
– Да еще за такой! – Пожилой курортник вытирает потную лысину. – Хотя я здесь гость случайный, а позволю себе тост сказать: за хозяйку!
