Теперь-то я вижу, каким безумием с нашей стороны было отправиться внутрь этой чертовой штуки. А ведь мы не были сумасшедшими. Мы могли спокойно торчать здесь целых два года, прежде чем отправиться в гораздо более долгое обратное путешествие (по расчетам мы должны были ускориться в гравитационном поле Нептуна, но Нептун не Солнце, ускорение, конечно, будет, но не такое сильное, как по пути сюда, когда мы крутанулись вокруг Солнца). У нас было полно времени, чтобы заняться исследованиями с безопасного расстояния. «Кихот» напичкали методами дистанционного исследования, и мы тыкали свои зонды в любую дырку на морде Бога-Лягушки. Зонды, отправленные в огромную центральную чашу, терялись без следа – то ли разрушались, то ли их заносило так далеко, что сигналы от них просто не доходили. Часть зондов, отправленная в другие более крупные отверстия, ждал такой же бесславный конец – позже мы выяснили, что эти отверстия вели в такие области пространства, где зонды просто не могли существовать. Другие дырки вообще никуда не вели, как двери, к которым мы не смогли подобрать ключи. Я иногда задавался вопросом, если бы мы были сверхэволюционировавшими космическими синими китами, тоже имели бы разные отверстия, часть из которых оставалась бы закрытыми? Это вполне естественный вопрос, если ты играешь в ментальные шахматы с теми, кто все это создал.
Вскоре, однако, – надо сказать, подозрительно быстро – мы нашли удобное отверстие вполне человеческого масштаба; там внутри нас ждала прекрасная смесь кислорода и азота, сила тяжести в 0,91G и давление чуть ниже одной нормальной атмосферы: разреженный воздух, вполне пригодный для дыхания, как в горах не очень высоко. Но там царила темнота. В Склепах единственный свет лишь тот, который у вас с собой.
Мы отправляли дроны, а экспедиционная команда как в школе собиралась каждый день, чтобы узнать последние новости. Свет прожекторов терялся в пыли больших залов. Через несколько дней нам попался фрагмент резьбы со сложными геометрическими фигурами; это вполне могло оказаться частью некоего текста. За неделю мы ухитрились потерять половину нашего летного беспилотного состава – чего только с ними не случалось! – зато нашли освещенную часть Склепов. Светильники устанавливали явно не строители. Слишком примитивными они выглядели – простые искрящие лампочки из синего хрусталя, грубо воткнутые в стену. Больше половины давно перегорели, остальные были близки к этому. Здесь постоянно слышался какой-то гул: то ли его издавали металлические стержни непонятного назначения, то ли сами лампы перед тем, как перегореть. И повсюду пыль. И никаких следов.
К тому времени мы уже слишком долго сидели внутри корабля, многие маялись от безделья. Связь с Землей отвратительная, никакие обсуждения невозможны, к тому же часто разные агентства на родине давали нам противоречивые советы. Обычно последнее слово оставалось за доктором Нэйш, той самой Джанет Нэйш, которая инструктировала нас перед полетом. Она буквально прогрызла себе путь на первое место в Команде Миссии. В конце концов, она была авторитетом во всем, что касается Лягушачьего Бога, а то, что у нее не было практики полетов, с лихвой компенсировалось ее знаниями.
Я не знаю, кто в конце концов решил, что пора отправлять экспедиционную команду. Может, кто-то в Мадриде, а может, это стало коллективным решением разных космических агентств. Однако подозреваю, что это было решение доктора Нэйш. Она отчаянно хотела попробовать нашими ногами твердую почву. Дистанционные измерения показывали, что мы если и помрем, то не сразу. К тому же мы будем в скафандрах. А раз так, то биологической опасности не возникало, а воздух и домашняя гравитация добавляли плюсов этому решению. То есть я хочу сказать, что решение принималось не с бухты барахты. Мы совсем не походили на тех тупых астронавтов, которых показывают в фильмах. Они там то и дело снимают шлемы или услужливо наклоняются, чтобы получше рассмотреть инопланетные яйца монстров-убийц.
Но все-таки полностью считать нас готовыми к высадке не стоило. Однако провиси мы тут хоть сотню лет, все равно полной готовности не будет. Возможности дистанционного исследования исчерпаны, ближайшие туннели напичканы всевозможными датчиками, обеспечивавшими связь на коротких дистанциях – дальше мешал камень. Так что пора было перейти к следующей фазе.