Мне что-то уже не хочется драться. В голове только боль и страх. А дрянная железка готовится к новому раунду, хочет забить меня до смерти. Не стану я ждать его триумфа. Бегу обратно в Склепы. С доктором Нэйш и ее железным паразитом разберусь в другой раз. Кричу! Клянусь отомстить: я еще вернусь и разберусь со всей вашей кодлой!
Я вернусь. Я вернусь! Как только я останавливаюсь, кровь начинает течь сильнее. Выходит дело, я приговорен мучительно шаркать по этим полуночным коридорам, буду как Летучий Голландец, впереди бесконечная жизнь бессмысленного путешествия. Пожалуй, этот прогноз слишком оптимистичен. Странное чувство подкрадывается ко мне. Я что-то припоминаю, что-то подобное уже было целую жизнь назад. Гэри Ренделл из Стивениджа уже чувствовал кое-что похожее, но не постоянно. Слабость идет по моим красным следам, Тото, подкрадывается все ближе с каждым шагом. Я не могу идти без конца. Сила, которую я считал безграничной, теперь выливается из меня, я останавливаюсь, чтобы сделать вдох, и тогда рваные края разорванного легкого трепещут и хлюпают внутри.
Тото, я... мне кажется, я не осилю еще хотя бы шаг. А поскольку ты – плод моего воображения, полагаю, и для тебя это конец.
Но я не могу просто лечь и умереть. Меня лишили кое-каких частей, склонных к ошибкам. Таков, например, был мой капризный желудок. Но сейчас мне нужно место, и не просто место, а Место, и во всех Склепах оно одно такое.
Я чувствую, как Мать-Машина, мой благодетель, мой мучитель, поджидает другого дурака, которому она могла бы помочь. Я до сих пор не знаю, надо ли мне ее благодарить за тот, первый раз. Предпочел бы я умереть тогда? Нет! Я ступал на далекие миры. Я сражался с монстрами. Наверное, Ницше был бы доволен: еще бы, я продемонстрировал его правоту, поскольку стал одним из таких монстров. Я вспоминаю последние несколько дней и не могу избавиться от чудовищности собственных намерений. И дело не только в каннибализме и убийствах. Но меня же спровоцировали, Тото.
Мать, Мать, ты слышишь меня, своего сына, свое творение? Я иду, но ты далеко, а я слабею. Мать, они убили меня! Помоги мне! Нет, не дождаться мне помощи, остается только месть. Восстань, восстань где-то там, в Склепах, и выследи их. Отомсти за меня, Мать, отомсти за меня!
Я останавливаюсь. Меня шатает. Кровь все идет, много крови, и мне никак не удается унять ее. Кто бы мог подумать, что в старике так много крови, а? Где во мне столько помещалось? Слабость, это в высшей степени человеческое чувство, поднимается во мне, как весенний прилив, и я знаю, что мне конец. Но даже когда я отхожу, я ощущаю: Мать услышала мою молитву. Я чувствую, как она оживает где-то в Склепах, чтобы исполнить мое последнее желание, и я счастлив. Теперь я могу уйти.