Вообще, представление о волшебных холмах, где живут люди Волшебного Народа — эльфы, гномы и прочие — характерно не только для кельтского фольклора. Такие же или подобные представления мы можем обнаружить в фольклоре романских и германских народов, но именно кельтская, а конкретнее, ирландская традиция сохранила для нас рассказы о волшебных холмах с подробностями, которые нам столь необходимы.
Древние ирландцы называли заселённые Волшебным Народом холмы сидами; точно так же — сиды (sidh, исходное произношение "ши") — именовали они и сам Волшебный Народ. Поздние предания повествуют нам о том, что иногда люди могли — с согласия сидов или просто подчиняясь их воле — проникать "внутрь" волшебных холмов. Эти избранные находили в холмах прекрасную страну:
Чудесная страна, что прекраснее снов, —Прекрасней всего, что прекрасно.Там круглый год длится лето,И белоснежен яблони цвет.Я прошу читателя обратить внимание на слово "внутрь", намеренно взятое мною в кавычки. Традиционно предполагается, что тысячу лет тому назад древние кельты, говоря о волшебных холмах, считали, что Волшебный Народ обитает в неких пещерах, скрытых в недрах холмов. Здесь я позволю себе усомниться в суждениях современных филологов: надо быть невысокого мнения об уме наших далёких предков, чтобы допускать, будто они думали, что "прекрасная страна, что прекрасней всего прекрасного" физически находится в некой пещере. Более того, эпитеты "страна вечного лета", "страна цветущих яблонь", нередко употреблявшиеся при описании "внутренностей" волшебных холмов, неизбежно приводят нас к мысли, что, входя внутрь волшебного холма, человек попадал в Волшебную Страну. Говоря иначе, — предания о том, как люди попадали "внутрь" волшебных холмов — это предания о Переходе.
Таких преданий — великое множество. Мы, разумеется, не будем перечислять их все, но хотя бы одно из них приведём обязательно. Итак, перед нами — небольшой отрывок из сказаний о Кухулине.
Однажды, в канун Самайна[28], возвращались Айлиль и Медб из похода, и темнота застигла их в пути. Поставили они лагерь и развели большой огонь, ибо темна была ночь на Самайн, и мелькали смутные тени, и демоны кружили во тьме. И вот, когда сидели воины у огня, и никто не решался выйти за границу освещённого костром круга, вспомнил король Айлиль о пленниках, что лежали поодаль.
— Тому, кто пойдёт и ивовыми прутьями обвяжет ноги пленников, будет от меня великая награда, — сказал он.
Но молчали его воины.
— Получит мой меч с золотой рукоятью тот, кто сделает это, — сказал Айлиль.
И вот поднялся воин по имени Нера и сказал, что пойдёт в темноту, где лежали пленники. И он вышел из освещённого костром круга, и подошёл к пленникам, и опутал ноги их ивовыми прутьями.
Тогда сказал один из них:
— Воистину, бесстрашен ты, Нера, раз не побоялся в ночь на Самайн уйти от огня.
— Так это, — сказал Нера.
— Тогда докажи своё мужество ещё одним делом, — сказал тот пленник. — Мучает меня жажда, ибо давно не было у меня во рту ни капли воды. Если ты столь бесстрашен, как кажешься, посади меня на плечи, и отправимся искать для меня воды.
И Мера посадил того воина к себе на плечи и отправился прочь от лагеря. Долго шли они, и странные вещи открывались им на дороге, и видели они дома там, где их раньше не было; и то были дома, окружённые озером воды и озером огня.
