Надо сказать, что этот «неприятный» топоним, так «некстати» вставленный в повествование об Аврааме, вызывает обычно бурю эмоций у исследователей и читателей: филистимляне, мол, появились в тех краях никак не раньше, чем через пятьсот лет после описываемых событий. Это правда. Но почему бы, к примеру, не предположить, что Автор Писания называет землю, где находился Герар времен Авимелеха, так как она именовалась в последующие эпохи. Мы же не удивляемся, когда читаем, например, про «каменный век на территории СССР» или, скажем, «хазарские могильники в низовьях Волги», хотя пещерным людям ничего не было известно о нерушимом союзе свободных республик, а хазары называли великую русскую реку отнюдь не Волгой, и Итилем. Речь ведь идет не о народе пилиштим, – не о филистимлянах, – которого, к слову, нет даже в списке десяти народов Ханаана, а о территории – земле Пелиштим.
Судя по всему, Авраам не долго оставался в Беер-Шеве, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы
Нельзя исключить, что в окрестностях Герара или где-то неподалеку родился Ицхак. Аврааму было в ту пору сто лет, а Саре, стало быть, девяносто.[188]
Во время праздничного пира в день, когда ребенок был отнят от груди матери, Сара
Трагическая судьба не оставляла наложницу: Агарь с сыном заблудились в
Далее следует, вероятно, одно из самых трагических повествований Торы: Всевышний, желая испытать твердость и силу веры Авраама, приказывает ему (впрочем, в тексте сказано «прошу»!) принести в жертву своего сына Ицхака. И вот что важно: это требование – или просьба, что, в данном случае, одно и тоже, – никак не мотивировано, в нем не содержится каких-то предметных оснований.
Впрочем, речь не идет о свершившемся убийстве отцом сына, а лишь об испытании, стоявшем в цепи других, может быть, не столь ужасных, но все ж достаточно серьезных. Книга Юбилеев свидетельствует: «И Бог знал, что Авраам верен во всех испытаниях, которые Он назначает ему, ибо он искушал его царством царей, и затем женою его, когда она была похищена у него, и далее Ишмаэлем и Агарью, его служанкою, когда он отослал их, и во всем, чем Он искушал его, он оказался верным, и его душа не была мятежною, и не медлил он исполнить сие, ибо был верен и любил Бога».[189]
Источники Устной традиции связывают эти события с противостоянием высших сил, «добрых» и «злых», Бога и сатаны, подобно тому, как это происходит в одной из древнейших книг ТАНАХа – Книге Иова, где «испытание на верность» привело праведника к почти полному самоуничтожению и в результате вызвало протест против незаслуженной и несправедливой кары. В отличие от околобиблейской и танахической традиций в Бытии «противостояние на небесном уровне» вовсе отсутствует или, во всяком случае, остается за кадром. Комментарии мудрецов восполняют этот «пробел» охотно, порой, пространно.
Начальные слова 22 главы Бытия, посвященной жертвоприношению Ицхака, – «
Авраам получил приказание свыше, это зафиксировано в тексте Торы: «И Он сказал: прошу, возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Ицхака; и пойди в землю Мориа, и принеси его там во всесожжение…» (Б. 22;2)
Сказано – сделано… Авраам отправляется в путь, как можно понять из текста, на следующее же утро.
В сказаниях Устной традиции есть немало трогательных подробностей, в том числе и тревожащее душу прощание с Сарой. Есть и любопытное примечание: «Три дня продолжался путь, дабы люди не стали говорить об Аврааме: ему не дали опомниться; обезумел человек и заколол сына».[191] Иными словами, у Авраама были все основания полагать, что окружающие воспримут его поступок как безумие.
