И снова, уже в который раз, настойчиво повторяется один и тот же мотив, очевидно, чрезвычайно важный: вошли в Ковчег – Ноах, сыновья Ноаха Шем, Хам и Иефет, жена Ноаха, три жены его сыновей, все звери
В течение первых 40 дней Ковчег все еще стоял на месте, лишь по истечению этого времени он был поднят и унесен водой. И тут в тексте мы встречает любопытную фразу, на первый взгляд кажущуюся бессмысленной: «На пятнадцать локтей вверх поднялась вода, и покрылись горы» (Б.7; 20–21). Речь, конечно, опять идет об «ама», равному по некоторым утверждениям 68 см. «Как же так? – говорят скептики. – Вода поднялась всего на 10 метров, а горы почему-то оказались под водой». Однако элементарные расчеты показывают, что десятиметрового подъема уровня воды в мировом океане вполне достаточно для затопления некоторых земных горных массивов. Цифра, приведенная в Пятикнижии, явно взята не с потолка.
По-видимому, именно в течение первых сорока дней катастрофы на земле была уничтожена всякая «живая плоть». «Стерта», как сказано в тексте, – «…и остался только Ноах и что с ним в ковчеге» (Б.7; 23–24). Вода «усиливалась» на земле 150 дней. Наконец, извержение потоков воды прекратилось – «закрылись источники бездны», – и вода начала убывать. В семнадцатый день седьмого месяца, т. е. 17 нисана, Ковчег «остановился» в горах Араратских. Просто взял и остановился, потому что никаких гор пока видно не было. Вершины гор показались лишь в первый день десятого месяца, т. е. 1 тамуза. Ноах ждал еще 40 дней, прежде чем решился открыть окно…
Как же все это время проходила жизнь в Ковчеге? Об этом дает некоторое представление один из рассказов, зафиксированных Устной традицией. «Двенадцать месяцев пробыл Ноах в ковчеге и за все это время не знал покоя ни днем, ни ночью. Один прокорм разнороднейших обитателей ковчега требовал неимоверного труда и терпения. Одни животные принимали корм в час дня, другие – в два часа, третьи – в три и в четыре; эти – в первую ночную смену, те – в полночь, еще другие – на рассвете. Верблюду давалась солома, слону – древесная листва, оленю – трава и мох, а прожорливому страусу – всякая всячина.
Были и такие животные, которых Ноах и вовсе не знал чем кормить. С хамелеоном был такой случай. Однажды Ноах разрезывал гранатовое яблоко; оно оказалось червивым. Находившийся близко хамелеон стал жадно подбирать выпавших из яблока червяков. С тех пор ему начали давать овощи с червоточиной…»[23]
Наступил месяц ав, в продолжение которого произошли новые события. Ноах выпустил ворона. Тот отлетел на некоторое расстояние и вернулся. Стало быть, вода еще «не высохла». Что-то, однако, заставляет Ноаха усомниться в результатах рекогносцировки, и он посылает голубя «от себя». Но и голубь – следует великолепно красивая фраза – «не нашел места покоя для ноги своей». Ноах понял, что вода по-прежнему занимает всю поверхность земли. Он ждет еще семь дней. И снова выпускает голубя. Голубь возвращается вечером с сорванным оливковым листом в клюве. Комментариям на это место Книги несть числа. Мы заметим лишь, что голубь с оливковым листом в клюве для всего человечества стал символом возрожденного мира, того самого Мира-Шалом, нашего мира, который основал Ноах. Теперь патриарх понял, что «вода на земле понизилась».
(Послушаем, как звучит этот стих в переводе Б. Бермана: «И она вернулась к нему вечернюю порою, и вот: лист оливы в устах ее. И познал Ноах, что полегчали воды по лицу Земли». Она – голубка, «йона»)
Ноах снова ждет семь дней, и опять выпускает голубя, который более не возвращается. Что же происходит далее? Ничего необычного. Ноах продолжает оставаться в Ковчеге. Проходит месяц элул, а стало быть, ровно год с того момента, как Ноах вошел в Ковчег. 1 тишрея, более месяца спустя после истории с голубем, Ноах снимает с ковчега кровлю и обнаруживает, что «обсохла поверхность земли». Но и после этого он ждет еще почти два месяца до 27 хешвана, пока не устанавливает, что «земля высохла» окончательно. Чувствуется, что Ноах почему-то медлит с выходом из Ковчега. Впрочем, ясно почему. Он ждет указаний Всевышнего. И такие указания являются.
