— Дом в Нетер-Стоуэй, — начал я перечислять, — место, где появились на свет «Поэма о старом моряке» и «Кристабель». В промежуток между осенью 97-го и 98-го. Это и есть магический год, в течение которого он не менял место жительства.
— Чудесно. Что еще?
— Грета-холл, в Кесвике. Там началось нашествие кошмаров, еще «Уныние», опиум и Сара Хатчинсон.
— Тоже неплохо.
— Потом ферма между Порлоком и Линтоном. Конкретнее это место, пожалуй, и не определить. Вполне вероятно, это ферма «Эш» или «Йернор». «Кубла Хан» и начало «annus mirabilis».
— Дальше.
— Особняк Дав в Грасмире. Воздвигнутый лично Вордсвортом для себя алтарь на свежем воздухе. Колридж появлялся там по крайней мере раз в неделю. Кошмары, боязнь быть отвергнутым, первое чтение «Поэмы о старом моряке», отклонение «Кристабель».
Стаканчик абрикосового ликера нарисовался у меня перед носом, и я отправил его внутрь торжественным жестом.
— А остальное, — продолжил я, — местечки его скитаний, хаотично рассеянные по доброй половине Европы. Комната в Геттингене, потом место жительства в Хайгет-Хилл — в преклонном возрасте. Еще каждый второй сарай в северной Шотландии, каюта на пароходе в Мальту. И так далее, снова и снова, вероятнее всего, большая часть которых уже давно не существует.
— Начните, — сказала Анна, — с какого-нибудь. Все остальное прояснится само собой.
— А почему вы сидите со мной, — спросил я Анну, пытаясь разрубить хоть один из опутавших меня гордиевых узлов.
Мадам Селена, единственная владыка ночного неба, нанесла яркий багряный румянец. Мне показалось, ей это совсем не идет.
Анна встала, наклонилась ко мне, взяла меня за указательный палец правой рукой и сказала:
— Почему же ты такой нетерпеливый, Александр?
В первый раз она обратилась ко мне на ты, подумал я. Прошло около получаса, пока я понял, что она не вернетеся.
А также, к чему меня приведут мои поиски.
…намеренно создавая ситуацию сомнения с намеком на воображение — именно в этот момент воплощается поэтическая вера.
Привидение из ночных кошмаров соткано из тщательно отобранных ветвей, переплетено белым конским волосом и облеплено пухом пророчащих сов, обвешано черепами и остатками трупов поэтов.
— Вы едете в экспедицию? — спросил водитель такси, переводя дыхание после того, как до отказа заполнил багажное отделение моими дорожными принадлежностями. Было пять часов утра.
— Что-то вроде того, — ответил я.
«На всякий пожарный» — возможно, не самый лучший девиз для моих сборов. Даже груз навьюченного верблюда по сравнению с моим багажом казался просто ручной кладью. Но так как я путешествовал в своей жизни довольно редко, у меня было очень мало опыта по сбору вещей в дорогу. Среди многих привычек, которыми одинокий человек обрастаете годами, появляется также привязанность к вещам, которых особенно не хватает на вражеской территории. Даже во время путешествия я не хотел отказывать себе в удовольствии ухаживать за своими неврозами, как дотошный садовник. Если, к примеру, у меня не оказывалось под головой двух подушек, то сон шел коту под хвост. А какой из мотелей или даже гостиниц предлагает больше одной? Именно поэтому моя любимая подушка следовала за мной. А она была не из маленьких. И еще много подобных вещей.
Особую проблему создавали книги: большие талмуды о Колридже и его времени. Записные книжки (тоже не из маленьких). Конечно, его стихи и проза. Многочисленные дневники Дороти, собрания сочинений Вильяма. Все это собиралось постепенно у меня в комнате и ждало моего решения. «Я экономлю место, — подумал я, — или время?» В конце концов я собрал все материалы в огромный чемодан, достававший аж до подбородка.
На контроле в аэропорту Швехат весьма милая дама из авиакомпании несколько минут ждала остальных членов моей семьи. Наконец до нее дошло.
Во время полета в Манчестер я еще раз попытался набросать план комнаты, что оказалось нелегкой задачей, особенно на нестабильном раскладном столике, который к тому же в разложенном состоянии упирался мне прямо в живот. В конце концов мне удалось зафиксировать его между двумя жировыми складками и сделать пару исправлений. За окном проплывали скомканные облака — выброшенные одноразовые носовые платочки. Или мордочки щенков боксера, нарисованные любящим животных богом облаков.
