Приятно побродить по мусорной свалке и покопаться в выброшенном барахле. Однажды в самый разгар лета двое закадычных друзей отправляются на Старую Помойку и находят выброшенный морозильник. Крутая находка в прекрасный летний день! Посовещавшись, парни решают открыть морозильную камеру. Теперь их жизнь уже никогда не будет прежней.
Мы называли это место Старой Помойкой. На самом деле это была мусорная свалка на окраине деревни. Люди приезжали туда на машинах и выгружали целые багажники всякого барахла. Вещи, которые им больше не были нужны и которые они не могли продать. Наверняка, даже тогда это было незаконно, но это были восьмидесятые, и народ еще не был так озабочен проблемами окружающей среды. Ненужная мебель, горы металлолома, сломанные игрушки, разномастный бытовой мусор. Это место было доступно абсолютно всем.
Но нам там играть было нельзя. Точно так же, как нельзя было играть на речке, протекавшей по дну долины. Местный парень по имени Хью утонул там несколько лет назад и этим своим поступком не слабо всем нам поднасрал.
Люди говорили, что Помойка столь же опасна, хотя было не совсем понятно, почему. Для нас это было золотое дно, где каждый мог найти себе настоящее сокровище. Но для наших родителей это было место, полное опасностей, место, небезопасное для здоровья, место, кишащее крысами, переносчиками инфекционных заболеваний.
Но, как не трудно догадаться, получив от взрослых наказ туда не соваться, все дети, живущие по соседству, продолжали ходить играть на Старую Помойку. А факт того, что мы нарушаем правила, только делало эти похождения еще более привлекательными.
Именно в то лето пропал Терри Димбл из соседней деревни. Однажды днем он поехал кататься на велосипеде и просто не вернулся домой. Некоторые думали, что он был похищен или убит, тогда как другие считали, что он просто сбежал (или укатил). Все прекрасно знали, что его отец был отъявленным садистом, к тому же постоянно пьяным; ничего удивительного, что Терри мы периодически видели то с подбитым глазом, то с разбитой губой. Как бы то ни было, после этого случая наши родители еще с большей опаской стали отпускать нас играть на улицу. Единственное, что они видели - опасности и ловушки. Единственное, что видели мы, дети - возможности.
Я знал Терри Димбла. Мы ходили с ним в одну школу. Хотя из-за фамилии все называли его Терри Димпл.[1] И хотите верьте, хотите нет, но судьба распорядилась так, что у него действительно были ямочки на щеках. Огромные впадины на каждой щеке, появлявшиеся каждый раз, когда он улыбался.
После того, как он исчез, я чувствовал себя отвратительно. Не то чтобы я когда-либо всерьез думал, что высмеивание его фамилии как-то связано с его исчезновением. Нет, а что-то типа: если он мертв, ведь я мог быть добрее, мог сделать его недолгое пребывание на этом свете более сносным, особенно на фоне его семейных проблем. Но когда ты ребенок, ты просто не думаешь об этом в таком ключе.
Как-то раз ко мне домой пришел мой лучший друг Адам и предложил исследовать Старую Помойку. Мы уже бывали там несколько раз, и, несмотря на возможную опасность, всегда хорошо проводили там время. Однажды наш одноклассник Дин Спеллман нашел там самурайский меч, на котором все еще была кровь. Для себя мы решили, что можем играть на Помойке с чем угодно, и до тех пор, пока не будем болтать об этом направо налево, пока приходя домой не будем признаваться родителям, где мы проводим время, все с нами будет в порядке. Таковы были правила.
Был разгар лета. Когда вспоминаешь что-то из своего детства, почему-то всегда лето. Разве не так? Так, я это точно знаю, потому что мы заскочили в магазин на углу, решили на дорожку купить пару рожков мороженого. Адам, тот еще любитель пожрать, упросил продавщицу, чтобы она добавила две плитки шоколада в его рожок. Он всегда так делал.
Место, куда мы направлялись, находилось в двадцати минутах ходьбы по грунтовке, которую мы называли Дорога на Старую Помойку; именно по ней народ на легковых и грузовых автомобилях свозил всевозможный хлам. Чем ближе ты подходил к Помойке, тем больше мусора валялось разбросанным по дороге. Листы выцветшей бумаги, пластиковые пакеты, обертки от конфет - все это гоняло ветром с одного места на другое. Даже не знаю, то ли мусор сносило ветром с самой Помойки, то ли просто некоторые люди были слишком ленивы, чтобы проехать всю дорогу до конца, и заранее выбрасывали свой груз из машины. Чем дальше ты продвигался по дороге, тем мусора становилось все больше и больше, и в конце концов уже было невозможно под ним разглядеть грунтовку - вот тогда ты и понимал, что добрался до Старой Помойки.
В тот день мы с Адамом бродили среди мусорного детрита в поисках чего-нибудь интересного. Над головой нещадно палило солнце и кружили птицы. В какой-то момент Адам заметил одноразовый подгузник, из которого вытекало вонючее желтое детское дерьмо. Он подцепил его палкой и погнался с ним за мной. Оказавшись в пределах досягаемости, Адам бросил подгузник в меня, промахнувшись на несколько дюймов.
Это было отвратительно.
