Умер? Попал в свой персональный Ад? А кто ты?Попаданец, который ничего не помнит о себе. Время, о котором помнят многие: Демянский котёл образца февраля 1942 года. Страна в огне. Смерть буквально дышит в затылок, но, почему-то, постоянно медлит. Или даёт шанс?Подсказать Сталину, как спасти СССР? Если б знал, кто такой Сталин… Если б помнил хоть что-нибудь – всенепременно! Только память наотрез отказывается сотрудничать. До своих бы добраться. А кто они – свои? Одно ясно точно – русские.Только как интерпретировать случившееся? Тело-то чужое. Причём, настолько, что хоть волком вой. Может, лучше умереть?Кто ты – герой или жертва обстоятельств? А может, просто человек, пытающийся помочь своим соотечественникам?Русские – они такие…
По-хозяйски вступит на крыльцо,
В лоб – прикладом, штык – меж рёбер клином,
В душу – кислотой. И в домовину.
У войны не женское лицо…
Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.
– Ганс, хватит ныть. Сам знаешь – тут не отель. Этим русским свиньям только в хлеву жить. Хотя, встречаются иногда такие цыпочки – просто загляденье.
– Уже кто-то есть на примете?
– Да видел тут одну, – Пауль мечтательно поцокал языком и закатил глаза в предвкушении. – Почему бы с ней не позабавиться?
– Неужто лучше твоей Гретхен?
– Да как тебе сказать? Девка в самом соку. Таких ядрёных дынь и крутых бёдер я ещё ни у одной не встречал. А представь, какая там мягкая и упругая попка – закачаешься.
– Это ты о той молодухе с длинной косой, что сильно убивалась по своему мужу, которого мы вчера вздёрнули в назидание всем сельчанам? Да, хороша бабёнка. Жаль, такая красота пропадёт. Надо бы её основательно пощупать за разные места.
– Надо дождаться Вилли. На пару с Клаусом он такие фортели выписывал – закачаешься. Я до сих пор под впечатлением. Представляешь, в одной деревеньке несколько часов кряду так жарил одну местную бабёнку, что та под ним взяла и издохла.
– От радости, видать, – осклабился Ганс, – Ну, ничего. Мы научим этих унтерменшей покорности! Тогда по приходу в любой дом каждая хозяйка будет всегда рада поделиться с нами самым сокровенным.
И двое собеседников заржали, представив озвученную выше картину.
Тут дверь в сени открылась, впуская новое действующее лицо: вошедший имел воистину богатырскую стать – двухметрового роста детина еле протиснулся в помещение сквозь неширокий и невысокий проход.
– Что, уже успели приложиться к местному шнапсу? – пробасили откуда-то из-под потолка, оборвав хохот.
– О, Вилли, присоединяйся! – Пауль сегодня был сама доброта.
– Ладно, наливай. А то пока наведёшь порядок в этом медвежьем углу – запаришься. В общем, часовых я проверил. Основной состав размещён в местном сельсовете. Эти селяне отгрохали на наше счастье огромный домище прямо в центре села – как раз хватило разместить всё подразделение.
– А чего не к селянам на постой? – пьяно вскинул голову Ганс.
– Хватит! – обрубил Вилли. – В прошлый раз всего суток хватило, чтобы все местной самогонкой ужрались вусмерть. Да всех баб перепортили – мне почти ничего не досталось. А тут, как назло, проверяющий со своей сворой. Ух я имел, что слушать. Из-за этого пришлось лишиться моего любимого "Кюбельвагена" и трястись с вами-дураками в какое-то захолустье прямо на "Ганомаге". Как там эта деревушка называется? Рузово… Ризово? Тьфу ты, Рязово. Эти русские специально так коверкают названия, чтобы невозможно было их выговорить?
Дождавшись момента, когда вошедший с мороза брякнулся на скамью, заставив ту нещадно заскрипеть от принимаемого немалого веса, Ганс просяще уставился на гиганта:
– Тут Пауль предложил одну местную бабёнку попробовать, – сальная улыбка сопровождала сивушный выхлоп, – Всё одно, когда будем отсюда уходить, всех местных в расход пустим. Но тут работы – непочатый край. Пока всех унтерменшей будем к покорности приводить, да мотаться по местным деревенькам, пару недель у нас точно будет. Давайте устроим себе небольшое развлечение?
– А почему нет? – в глазах вошедшего стал разгораться огонь предвкушения, – Бабёнка хоть стоящая?
