- Давай посидим, - сказал женский. - Устала.
- Давай, - согласился мужской голос, - вот и скамейка, садись.
И пара расположилась под липой, на которой устроились Павла с Иваном. А те затаили дыхание из боязни, что их обнаружат. Иван позавидовал незнакомцу: как он свободно держится с девушкой - сел к ней вплотную, руку ей на плечо положил, а потом запрокинул голову подруги и стал жадно целовать. На дорожку падал свет луны, и в этом бледном отсвете Иван увидел, как парень полез рукой под кофточку, стиснул девичью грудь и начал валить девушку на скамью.
- Не надо, - тихо попросила девушка, пытаясь освободиться, - ну прошу тебя, не надо…
- А я хочу, хочу, - забормотал парень, задирая одной рукой на девчонке юбку, другой возясь со своими брюками.
Павла заерзала на своем «насесте»: смотреть на парочку становилось уже стыдно, да и сидеть неудобно, и матерчатая простенькая туфелька, как назло, с ноги сползает, вот-вот вниз свалится. Иван стал как сумасшедший: больно сдавил девичье плечо, и ни шикнуть на него, ни с дерева слезть нельзя. И тапка проклятая - ну так и знала Павла! - всё же упала с ноги эта проклятая тапка, угодив как раз между лопаток парню. Тот вскочил, поддерживая рукой брюки, а девчонка вдруг увидела над собой висящие две ноги, и дикий вопль взвился над садом:
- Ааааа! - девчонка визжала так, словно ее резали тупым ножом, махала перед собой двумя руками и не могла со страху встать со скамьи.
Парень тоже вскинул голову, увидел то, из-за чего так перепугалась его подруга, и молчком кинулся по аллее прочь. Тут и девчонка пришла в себя и на четырех конечностях побежала по дорожке вслед за своим дружком, все так же беспрерывно визжа.
Иван свалился с дерева, как мешок, и дал волю смеху, катался по скамье до всхлипов, не слыша, как раздраженно кричит Павла:
- Да помоги же мне слезть!
Иван, отсмеявшись, наконец, услышал и помог Павле слезть, увидев, как девушка еле переступает затекшими ногами, зашелся в новом приступе смеха. Павла сначала ойкала, подскакивая от иголочек-мурашек в ногах, но потом и она рассмеялась, и за своим смехом они не расслышали сдержанный смешок и шорох в кустах. Вскоре романтичное настроение Павлы исчезло, и она сказала:
- Пора домой.
Возле дома Павлы Иван все же осмелился поцеловать девушку в щеку, и та забежала в дом.
Утром за скудным завтраком Васька прыскал в кулак, посматривая хитровато на старшую сестру. Не стерпел, бухнул:
- А Панька жениха завела!
Павла поперхнулась чаем, закашлялась, сёстры с удивлением воззрились на нее, а мать грозно спросила:
- Какого еще жениха?
- А такого - Ваньку Копаева из ихнего училища. Они, мам, вчера ночью в сиреневом саду шлялись, - охотно доложил Васька, никогда не упускавший случая насолить сестрам, особенно старшей.
- В саду? Ночью? Ах, ты, шлында, парнёшница! - вспылила Ефимовна, вскочила на ноги, опрокинув кружку с горячим чаем на колени, разозлившись оттого еще больше. - Ах ты, Господи, ночью?!
- Ага, - подтвердил Васька, - ночью, мам.
Павла не успела выскочить из-за стола, и материнский кулак больно стукнул её в загорбок. Павла бросилась бежать от матери вокруг стола.
- Парнёшница, ты, поди, уже и подоле несёшь? - бушевала Ефимовна, размахивая руками, забыв, что в саду невесть как, и неизвестно зачем, оказался и Васька.
А Васька, между тем, с интересом наблюдал за событиями: ему-то, своему любимцу, так похожему на Егора, мать никогда не давала такой взбучки. Ему и кусочек выпадал послаще, и обновка почаще, чем девчонкам, которым доставались обноски друг друга.
- Что ты, мама! Зачем так говоришь? - всхлипывала Павла, увертываясь и прикрывая голову от ударов матери: Ефимовна в гневе колотила по чему попало.
- Я и до твово Ваньки доберусь! - кричала мать. - Вот в училище пойду и отдеру его за вихры-то!
- А он, мам, Паньку каждое утро на улице ждёт, а потом из училища провожает, - подсказал Васька, как можно до Ванькиных вихров добраться.
- Не надо, мама, не ходи в училище! - заплакала Павла. Но Ефимовну остановить было уже трудно: в ней опять заелозил бес, который спал и до поры не просыпался, и тогда Ефимовна вытворяла неладное.
- Ты, шлындало, молчи! - взъярилась еще больше мать. - Указывать ещё матери будешь! Дома сиди ноне, а я в училище пойду! Я тя отучу шалыгаться ночами с парнями!
Но до училища Ефимовна в тот день так и не добралась: едва вышла на улицу и тут же натолкнулась на Копаева. Он стоял неподалеку, привалившись к стене дома, исподлобья испуганно позыркивал глазами в сторону дома Ермолаевых. Ефимовна, увидев этого невысокого перепуганного рыжеватого парнишку, поняла, что это и есть Панькин парень.
- А, это ты, Ванька… - не то спросила, не то утвердила Ефимовна и подхватила парня за рукав. - Ну-ко, пошли-ко сюда!
Иван и опомниться не успел, как оказался в квартире Ермолаевых.
Павла сидела на кровати и тихонько плакала, уткнув лицо в подол платья, младшие сестры испуганно жались на скамье у окна, а Васька весело гримасничал, передразнивая плачущую сестру.
