Шурка знала: ей не на кого надеяться в жизни. Тетя Зоя, когда Шурка гостила в Альфинске, сказала: «И чего это так мать держится за пьяницу? Если бы его не было, мы бы помогали больше», — но Шурка не верила в искренность ее слов: она уже научилась разбираться в людях и оценивать их по достоинству. И если раньше тетя Зоя ей не нравилась интуитивно, то теперь девушка испытывала к ней вполне осознанную неприязнь за постоянное порицание Павлы Федоровны, язвительные и насмешливые суждения о других людях и вообще за многие неуловимые мелочи и нюансы поведения, о которых сразу и не скажешь: понимает человек, что кто-то ему не нравится, а объяснить, за что — не может. Вероятно, это было потому, что у тетушки и племянницы были разные взгляды на жизнь. Павла Федоровна с ее несколько рассеянным отношением к детям, сумела все же привить им правдивость и принципиальность, а любимым выражением Зои Егоровны было — «Ласковое теляти двух маток сосет». Она, как в свое время Лиде, пыталась отрицательное мнение о матери навязать и Шурке, но не учла того, что натура девчонки не принимала фальши. Младшая племянница рано начала мыслить взрослыми категориями, а вот в этом Зоя Егоровна ей как раз отказывала, считая Шурку и ее мать недалекими людьми лишь потому, что они принимали жизнь иначе, чем она.
Шурка, привыкшая уважительно относиться к людям старше себя, терпеливо сносила поучения тети Зои, как следует жить, но однажды, когда тетушка в присутствии Шурки особенно язвительно отозвалась о матери и отчиме, девчонка не выдержала и хмуро заявила:
— Тетя Зоя, извините, но мне не хотелось бы слышать впредь такие слова о маме. И папа не такой уж плохой, как вы считаете. Он, я думаю, не хуже дяди Аркаши.
Зоя Егоровна онемела и уставилась на племянницу, сначала даже не сообразив, что ей возразили, может быть, впервые возразили, причем — «сопля зеленая», не имеющая даже, на взгляд Зои Егоровны, права голоса перед ней. Но потом презрительно скривила тонкие губы:
— Охо-хо-хо! Па-па не та-кой уж и пло-хой! — передразнила она Шурку, выговаривая раздельно каждый слог. — Пьяница он — твой папа, да и не отец он тебе вовсе! — высказалась тетя с мстительным торжеством, думая, что Шурка не знает, кем на самом деле приходится ей Смирнов.
Шурка усмехнулась уголками губ, веселые искорки загорелись в ее глазах:
— Я знаю, кем он приходится мне. И какой бы не был, а маме помогает меня воспитывать. Не вы же делаете это.
Подумала несколько мгновений, надо ли говорить дальше — была у нее такая привычка: прежде чем высказать свое мнение, посмотрит внимательно в лицо собеседнику, а потом уж или выскажется, или промолчит. Но тут решила: сказать стоит. И сказала внешне спокойно, но все-таки волнуясь:
— И вообще: вам не надоело соваться в наши семейные дела? Мы уж как-нибудь сами разберемся.
Зоя Егоровна возмутилась:
— Ах ты, соплячка, что болтаешь? Что ты вообще в жизни понимаешь?
— Понимаю, — усмехнулась вновь Шурка, — намного больше понимаю, чем вы думаете.
Собралась и ушла ночевать к сестре, оставив тетю в ярости, что Шурка не только отвергла ее мнение, но и вообще взбунтовалась.
Шурка, конечно, не возражала против поучений тетушек, но хотела, чтобы это шло от чистого сердца, чтобы они отзывались о матери уважительно и доброжелательно. Вообще-то Шурка и сама не понимала мать, почему она «держится» за Смирнова, что находит в нем, пьющем человеке. Конечно, у него пенсия больше, чем у матери, но ведь можно было бы, наверно, найти возможность жить и без него. И чего греха таить, порой она прямо-таки ненавидела пьяного отчима, который с годами огрубел, стал сквернословить просто так, для связки слов, и пьяный почти всегда учинял скандал. И не опора он, скорее — хлипкая подпорка матери в жизни. Но все-таки отчим оказывал на Шурку большое влияние, учил ее жизни, учил думать, учил даже своим поведением, каким человек не должен быть. Однако не мог он стать своеобразным аэродромом для ее жизненного взлета, ее будущего. Но какими бы не были у них в семье отношения, уже тогда Шурка понимала, что свой своему должен быть братом не поневоле, а потому, что — родная кровь. И каждый в роду — как словечко в одном длинном-предлинном предложении, в котором все увязано, а слова тянутся одно за другим, и даже главные члены того предложения друг без друга — просто слова. И считала, что каждый в семье должен поддерживать друг друга, помогать, а не топить в грязи, как поступала всю жизнь Зоя Егоровна по отношению к старшей сестре.
