Все в предсвадебном марафоне было неладно, возникали неприятные препятствия, даже заявление на регистрацию брака подали с третьего захода, потому что жених имел только судебное решение о расторжении прежнего брака, а само расторжение не оформлено. И если бы не начальница ЗАГСа Боровицкая, которая сама послала запрос в Благовещенский суд о процедуре развода, и, не дожидаясь ответа, поставила в паспорт Виталия штамп о расторжении брака, наверное, Шурины нервы не выдержали бы, потому что было еще одно неприятное обстоятельство — мать Виталия. Старая сплетница бродила по Тавде и «славила», что сын еще не женился, а уже подкаблучником стал, что невеста больно своенравная, что… Да и Павла Федоровна, чувствовалось, не рада предстоящему событию. Словом, не было радости в хлопотах о свадьбе, накапливалась усталость, и думалось: скорее бы все завершилось. И этот неожиданный снегопад, казалось, тоже говорил: остановись, ты идешь не туда! Но Шуру вперед вело упрямство: я так решила, и так будет.
Свадебный ритуал вела сама Боровицкая, которая знала дни рождения, бракосочетания и смерти, пожалуй, почти всех тавдинцев. Боровицкая помнила, как пришли регистрировать свой брак Максим и Павла (тогда она была совсем юной), она вручала брачное свидетельство Виктору, Лиде, Геннадию. И вот почти через сорок лет она, уже поседевшая, давно не похожая на довоенную девочку-тростиночку, вручила такое же свидетельство последней дочери из большой семьи Павлы Дружниковой. Шура была очень благодарна Боровицкой за быстрое оформление развода Виталия с первой женой.
Общая свадьба веселилась и шумела, невесты — одна другой краше, в центре этого веселья была незнакомая Шуре девушка и она сама. Незнакомка затевала игру или танец, и Шура тут же подхватывала, следом шли другие.
Боровицкая, выделив Шуру из всех невест, пригласила ее на танец, и когда отзвучали последние такты вальса, церемонно подвела Шуру к Виталию и сказала:
— Ребята, вы сегодня — самая красивая пара.
Да, Шуру и Виталия все считали красивой, дружной, удивительно подходящей парой. С годами, казалось, что даже стали похожи друг на друга лицом. Виталий оказался заботливым мужем, его братья — Анатолий и Владимир — относились к молодой свояченице с уважением, готовы были выполнить ее малейшую просьбу, и выполняли. Они радовались за брата, которому, считали, повезло больше чем им — вошел в порядочную, уважаемую в Тавде семью. Собственная жизнь у них была безалаберной — в пьянстве и гульбе, виноватой в том они считали свою мать, которая делала все возможное, чтобы развести сыновей с женами. Шура с первых дней дала Изгомовой отпор и даже не помышляла о том, чтобы развестить с Виталием: она вышла замуж навсегда, и как залог того не продала свадебное платье, а повесила его вместе с фатой в платяной шкаф, решив сохранить до серебряной свадьбы.
Своего первенца молодые назвали Антоном в честь отца Виталия. Так он захотел. Павла Федоровна слегка обиделась, что не в ее честь, но внука полюбила со всей нерастраченной страстью бабушки, ведь другие внуки росли вдали. Однако первые три месяца после рождения Антошки Павла Федоровна жила у старшего сына. Трудно было ей объяснить дочери внезапно вспыхнувшую неприязнь к малышу. Антон был крикливым, молчал только на улице. Таращил огромные голубые глазенки в такое же голубое небо и молчал. Зато в квартире ревел до звона в ушах. И Павла Федоровна, привыкшая к тишине, стала нервничать, наконец, не выдержала, заявила дочери:
— Твой крикун меня скоро до трясучки доведет. Поеду к Вите.
Настала очередь обидеться Шуре. Но смолчала, без упреков проводила мать на аэродром: самолет «Аннушка» доставит мать в Тюмень за полчаса, автобусом добираться туда дольше.
Крикун Антошка любил гулять, и Шура ничего не успевала сделать дома, но Виталий помогал во всем: стирал пеленки, готовил еду, ходил по магазинам, первым вскакивал с постели, когда ночью взревывал Антошка. Сына Виталий обожал, не уставал с ним возиться, когда Шура давала мужу передых в домашних женских делах. Виталий был очень нежен с женой, и Шура относилась к мужу все теплее и теплее, уже ни на секунду не сомневаясь, что сделала правильный выбор, что впереди — долгая и счастливая совместная жизнь рядом с любящим человеком. Она стала думать, что, скорее всего, ее чувства к Антону Букарову и Стасу Нетину — не любовь, просто девчоночьи мечты, любовь — это то, что чувствует она сейчас к Виталию, своему первому мужчине.
Павла Федоровна приехала из Тюмени еще более уставшая. Ее измотало состояние прислуги-гостьи. Дети и внуки не обижали ее, но Павла Федоровна не могла сидеть, сложа руки, боясь, что обвинят в лени, крутилась по дому с утра до вечера с уборкой, приготовлением обеда, возилась в огороде — у Виктора был свой дом с приусадебным участком. Грубоватый по характеру, старший сын все чаще и чаще укорял: сделала не так, сготовила не эдак, поступила против его воли…
