– Дамы и господа, – раздалось в динамике салона, – экипаж Ил-96 приветствует вас на борту нашего лайнера, мы совершаем рейс по маршруту Москва – Острова Зелёного Мыса – Буэнос-Айрес. Время в пути 16 часов 35 минут, во время полёта вам будут предложены трёхразовое питание и прохладительные напитки, просим всех занять свои места и пристегнуть ремни. – После этого самолёт начал медленно маневрировать по полю, пока не остановился в начале взлётной полосы. В салоне наступила тишина, двигатели натужно взревели, и салон охватила небольшая вибрация. После чего они начали разгон, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, всех мягко вдавило в кресла, и затем они резко стали набирать высоту. Когда самолёт наклонился, делая разворот, в иллюминаторе была видна полоска огней Ленинградского шоссе и вдалеке огни Москвы, свет которых окрасил в желтоватый оттенок всё небо над городом. Артём установил удобный наклон кресла, отстегнул ремень и, прикрыв глаза, подумал о том, что вот и наступил тот миг, о котором он мечтал, о котором, может быть, будут говорить будущие дети и внуки, хотя, может, этого и не будет или им будет всё равно, кто его знает. Немец в соседнем кресле сидел в наушниках и, судя по доносившимся звукам, слушал классическую музыку.
– Что будете пить? – отвлекая Артёма от мыслей, приветливо и почти ласково спросила стюардесса, неожиданно для него появившаяся в проёме между креслами. – Минеральной воды два стаканчика, один с газом, второй без. – Один стаканчик с газом он выпил сразу, второй оставил на столике на потом. Немец взял себе томатного сока. За окном было темно, гул голосов в салоне заметно поубавился, немец, продолжавший слушать музыку, стал изучать какие-то документы, которые он вынул, целую толстую папку. Артём тем временем занялся просмотром журнала, который он себе купил, спать совсем не хотелось.
Светало, тоненький солнечный лучик проник сквозь неплотно задёрнутую занавеску и осветил дальний угол комнаты, индийский ковёр, висевший на стене, и полку с книгами. В противоположном углу стояла кровать, туда луч ещё не проник. – Артём, пора вставать, просыпайся, соня, а то в школу опоздаешь, – раздался мамин голос из соседней комнаты. – Уже без пятнадцати восемь.
Артём сладко потянулся, затем свернулся калачиком, натянув поглубже тёплое мягкое одеяло на голову, вылезать из-под которого никак не хотелось.
– Так ты встаёшь или нет?
Осознав, что вставать всё-таки придётся, он отозвался:
– Ща, мам, уже встаю.
Он сел в кровати и, посидев с минуту ещё в полудрёме, не торопясь встал и пошлёпал босиком в ванную, которая находилась у кухни, из которой пахло приготовленной яичницей.
«Солнце красит ярким светом стены древнего Кремля, просыпайтесь, пионеры, вам вставать давно пора» – слышалось из радиоприёмника, стоявшего на кухне. «Как актуально», – подумал Артём, он умылся быстро и шумно, фыркая и сморкаясь, выскочил из ванной и метнулся к столу, где его ждал завтрак – кружка кефира, яичница, хлеб с маслом и вареньем. Проглотив всё это без особого удовольствия, глянув на будильник, на котором было уже 8.15, спешно стал одеваться. Рубашку, школьную форму и босоножки он одел мгновенно, а вот с пионерским галстуком пришлось повозиться, но всё равно подушечка на нём вышла неровно, да и концы получились разной длины. Схватив портфель и мешок со сменной обувью, щёлкнул замком на входной двери и уже из холла крикнул:
– Ма, я ушёл.
– Ключи взял?
– Да, взял, – прокричал Артём уже на бегу.
Сбежав, как метеор, по лестнице, он выскочил во двор, благо школа находилась в тридцати метрах от его дома, школьный двор был прямо под окном квартиры, в которой Артём жил с родителями. Преодолев данное расстояние секунд за 20, он влетел в двери школы, бросил мешок со сменкой в гардеробе, так как было тепло, а босоножки он надел заранее. Скача по лестнице ступеньки через две на третий этаж, он догнал Вовку из 5 Б параллельного класса.
– Здорово, Вован, вроде успеваем, у тебя часы есть?
– Привет, есть, сейчас 27 минут девятого.
– Отлично, у вас сейчас что?
– Рисование.
– А у нас английский, – невесело протянул Артём. Достигнув нужного кабинета на третьем этаже, Артём влился в галдящую, шумящую массу одноклассников, толпой входящих в двери.
– Глядите-ка, а вот и Репкин пожаловал, ну надо же, успел, однако, репка-сурепка, – поддели девчонки из его дома.
– Очень смешно, – отпарировал Артём и показал им язык. Далее он, влекомый потоком, пробрался к своей второй парте и занял место у окна, он всегда здесь сидел.
– Привет, Колян, – сказал он подошедшему соседу по парте.
