Да, мы дурачились, но при этом я понимала, что он использует эту забаву как предлог для того, чтобы прикоснуться ко мне. Я с огромным удовольствием ему потакала, с визгом улепетывая от него. Однажды у меня так сильно закружилась голова, что пришлось остановиться. Я нагнулась, уперев руки в колени. Меня прошиб холодный пот, и я испугалось, что меня вот-вот стошнит.
– Уоллис Энн? Что с тобой? Ты в порядке?
– Все нормально.
– Тебе нехорошо? Может, мне позвать твоих?
– Нет! Говорю же, все нормально. Просто я сегодня мало ела.
– В каком смысле? Почему?
– По кочану, – я пожала плечами. – Ничего страшного, мне уже лучше.
– Ты плохо выглядишь. Белая, словно ломоть пшеничного хлеба.
Я небрежно отмахнулась рукой, мечтая о ломте хлеба, который упомянул Клейтон.
– Ты уверена? – спросил он.
– Мама говорит, что у меня в крови не хватает железа, – соврала я.
– Вот как? Тебе надо побольше есть.
Я бы и ела, если б могла.
Мне хотелось побыстрее перевести разговор на более приятную тему.
– Что будем делать? – спросила я.
Клейтон все еще пристально меня разглядывал.
– Давай присядем, – сказал он. – Расскажи мне о своей семье. Ты о ней почти не рассказывала. У тебя вроде есть сестра? Как там ее звать? Лейси?
– Да.
– Она тебя старше?
Замявшись, я провела рукой по коре поваленного дерева, на которое мы присели.
– Да, она старше, и она… не такая…
– В смысле?
Не хочу говорить о Лейси.
Однако во взгляде Клейтона я увидела лишь любопытство, и с облегчением выдохнула.
– Она не разговаривает. С самого рождения. Но при этом она может играть на любом инструменте. Только дай. Хоть на пианино, хоть на скрипке, хоть на банджо… Может, еще на каком… Кто знает?
– Да ладно! – Мои слова явно произвели на парня впечатление. – А ты, значит, поешь?
– Да.
– Спой что-нибудь.
– Что, прямо сейчас? С Лейси и ее скрипкой было бы лучше.
– Ну так возьми ее с собой в следующий раз.
Я тут же пожалела о своих словах. Мне не хотелось ни с кем делить Клейтона. Я не желала признавать эту простую истину даже себе. Будь на его месте кто-нибудь другой, я бы без всякой задней мысли привела с собой сестру. Однако мне нравилось, что Клейтон смотрит только на меня и хочет узнать меня поближе. Если он увидит Лейси, то неизбежно начнет нас сравнивать. И что будет дальше? Я снова отойду на задний план, точно так же, как это случалось сотни раз? Я не сомневалась, что, если приведу с собой сестру, произойдет именно это. Он обратит внимание на ее красоту. Станет думать: «Ну, Уоллис Энн на вид обычная простушка, особенно если поставить рядом с ней ее сестрицу». Я понимала, что эти мысли не доведут меня до добра, но при этом ничего не могла с собой поделать. Клейтон был моим другом. Его предложение взять с собой Лейси было совершенно невинным, ведь парень не мог знать, что творится у меня на душе. Однако я завелась и потому достаточно резко ответила:
– Ну, даже не знаю. Ничего не могу обещать.
Клейтон чуть наклонился назад, внимательно разглядывая мое лицо, что мне тоже не очень понравилось.
– Ладно, тогда спой.
Я затянула любимые куплеты из милой моему сердцу песни Бесси Клейтон «Безумная любовь». Эту песню я слышала пару раз по радио в магазине. Когда я закончила, Клейтон некоторое время молча сидел, разглядывая свои руки. Я понятия не имела, что у него в тот момент было на уме.
– Что, не понравилось? – спросила я.
– Понравилось. И даже очень. Тебе уже кто-нибудь говорил, что твое место на сцене?
– Нет.
– Ну, значит, я первый.
– Да ладно. Певица из меня так себе.
– Так себе? – возмущенно фыркнул Клейтон. – Да ты замечательно поешь! Честно. Неужели ты мне не веришь?
– Не знаю. Наверное.
Несколько минут мы сидели молча. Положа руку на сердце, его комплимент меня очень обрадовал. Да, мне и раньше говорили, что у меня приятный голос, но из уст Клейтона похвала звучала особенно приятно.
Клейтон первым нарушил молчание.
– Слушай, мне пора, – сказал он. – Вчера на представление пришла толпа народу. Если сегодня случится то же самое, мне нужно помочь покормить карликовых пони. Ну и вообще…
– Карликовых пони?
– Карликовых пони, двухголовую овцу, здоровенную змею… У нас много зверья.
Мир, в котором обретался Клейтон, явно отличался от моего, причем кардинально.
– Тебя послушать, так выходит, что ты работаешь в очень странном месте.
– Ну да, оно немного странное, только это цирк, ярмарочный балаган. Странное у нас считается нормальным, и наоборот. Слушай, завтра я притащу тебе сахарной ваты.
– Это еще что такое?
– Никогда не пробовала сахарной ваты?
– Никогда.
– Тогда жди до завтра. Будешь упрашивать таскать ее тебе каждый день. Придешь завтра?
– Постараюсь.
– Слушай, Уоллис Энн…
– Чего?
– Помнишь, что я тебе когда-то сказал?
Я покачала голову, не понимая, к чему он клонит. Клейтон улыбнулся:
– Значит, не помнишь?
– Ну, я даже не знаю. Ты много всего говорил.
– Я сказал, что ты похожа на Дженни Мей. Помнишь?
